Brett: 1 revision imported

2022-07-12T12:39:44Z

1 revision imported

← Older revision	Revision as of 14:39, 12 July 2022
(No difference)

Brett at 12:50, 28 January 2020

2020-01-28T12:50:51Z

New page

{{letterhead
|Date=19/31 January–24 January/5 February 1883
|To=[[Nadezhda von Meck]]
|Place=[[Paris]]
|Language=Russian
|Autograph=[[Klin]] (Russia): {{RUS-KLč}} (a{{sup|3}}, No. 825)
|Publication={{bib|1936/25|П. И. Чайковский. Переписка с Н. Ф. фон-Мекк ; том 3}} (1936), p. 142–144<br/>{{bib|1970/86|П. И. Чайковский. Полное собрание сочинений ; том XII}} (1970), p. 36–38
}}
==Text==
{{Lettertext
|Language=Russian
|Translator=
|Original text={{right|''Париж''<br/>19/31 янв[аря] 1883}}
{{centre|Милый, бесценный друг!}}
Теперь для меня объяснилось, что именно задержало брата Модеста и почему; он так долго оставлял меня в неизвестности относительно своего приезда. Он приехал третьего дня не один, а с племянницей Таней. Эта бедная девушка, в последнее время пребывавшая в Петербурге, чувствовала такую слабость, такие невозможные нервные страдания, что добрый Модест решился взять её с собой за границу с целью, главнейшим образом, повидать знаменитого доктора, специалиста по части болезней душевных вообще и происходящих от морфина в особенности, и узнать от него, можно ли спасти бедную Таню. Но так как он знал, что Таня моё больное место и что всё это очень огорчит меня, то не хотел ранее времени пугать и беспокоить меня, а решился прямо ко мне привезти её в Париж, чтобы сразу, для меня было ясно, что мы не только можем, но должны пожертвовать своим спокойствием ради того, чтобы попытаться спасти Таню, и не только её, но и её родителей, которые так любят её, что смерть или сумасшествие её (или то или другое должно рано или поздно придти, если не бороться энергически) и их убьют. Итак, Таня здесь, и теперь наше заграничное пребывание будет находиться в зависимости от указания ''Шарко'', к которому сегодня Таня отправляется с Модестом. Если он захочет заняться ею и наблюдать за ней, — то придётся остаться в Париже до тех пор, пока это будет нужно. Если же он посоветует более тёплый климат и тишину, — тогда мы поедем в Италию.
-----
{{right|{{datestyle||2 февр[аля]|21 янв[аря]|}}}}
''Шарко'' сказал Тане, что вылечить её можно, но что в настоящее время она ещё слишком слаба, чтобы выдержать крайне мучительный способ лечения. Он советует ей сначала хорошенько отдохнуть от путешествия, провести, сидя по возможности дома, несколько недель, а в конце будущего месяца поступить в его заведение, и он обещается, что если она подчинится всем требованиям лечебного курса, — то к весне будет здорова. Итак, дорогая моя, в Италии мне быть не придётся. Следуя эгоистическим внушениям, я бы, конечно, мог отправиться в Рим, куда меня так и тянет, а Таню оставить здесь с Модестом и находящейся при ней девушкой, — но покинуть бедного Модеста, которому придётся выдержать много тяжёлых минут в сожительстве с этой несчастной племянницей, один вид которой расстраивает и отравляет каждое мгновение жизни, — я не могу.

Я ещё не могу привыкнуть к новым порядкам жизни, обусловленным присутствием Тани, — и занятия всё это время идут так плохо, да и здоровье что-то не совсем хорошо.

Не знаю, как и благодарить Вас, бесценный друг, за телеграмму с счастливым известием о сестре. Дай Вам Бог всякого блага и здоровья.

Ваш до гроба,
{{right|П. Чайковский}}
------
{{right|{{datestyle|Париж|5 февр[аля]|24 янв[аря]|1883}}}}
Представьте себе моё смущение, дорогая моя. Сейчас, открыв мой бювар, чтобы начать писать Вам, я нашёл ещё не отправленным предыдущий лист, написанный ещё давно, на прошлой неделе. Между тем, помню, что я Вам какое-то письмо отправил. По всей вероятности, я что-то напутал, и к Вам адресовал письмо, назначенное или брату Анатолию, или сестре, или что-нибудь вроде этого. Приезд Тани, беспокойство, постоянная тревога — всё это сделало меня крайне рассеянным, и этим объясняется, что я запутался в своей корреспонденции.

Из предыдущего листа Вы уже увидите, дорогой друг, что судьба устроила мне неожиданно такую комбинацию, — что с надеждой на Италию я принуждён распроститься и остаться на неопределённое время в Париже. Это очень грустно, но делать нечего! Зато есть надежда, что племянница Таня выздоровеет, к общей радости всей семьи. Я очень люблю Париж, — но не надолго. Не знаю, как он мне покажется после нескольких месяцев. Боюсь, что шум и суета утомят меня. В настоящее время, по случаю последних дней карнавала, он очень оживлён, и, к счастию, погода стоит такая чудная, что хоть бы и в Италии. Мой милый Модест, который глубоко тронут Вашим поклоном и поручает мне передать его искреннейшую благодарность, требует, чтобы я ни в чем не нарушал установленного порядка жизни, и все заботы о Тане взял на себя. Плохой это будет отдых для него, — а он в нем очень нуждался. Он покамест легко переносит разлуку со своим воспитанником: заботы о Тане, Париж, который он не знал, — всё это отвлекает его мысли от Коли, — но я очень боюсь, что позднее он начнёт тосковать о нем и страдать от этой разлуки. Вообще же он чувствует себя хорошо и собирается хорошенько позаняться своими литературными работами, а именно: кончить повесть и написать задуманную давно комедию.

Вы удивляетесь, дорогой друг, что я мало сплю, и говорите, что нужно спать больше. Но таков мой организм: он не требует более шести часов сна, и этого мне вполне достаточно, чтобы восстановлять свои физические и умственные силы.

Адресую это письмо в ''Рим'', poste restante, в той надежде, что до среды оно ещё дойдёт туда, а если не дойдёт, то его перешлют Вам.

Будьте здоровы, дорогая!

Ваш до гроба,
{{right|П. Чайковский}}
Попрошу Вас сюда адресовать бюджетную сумму и заранее благодарю Вас за неё.

|Translated text=
}}

Letter 2204 - Revision history

Brett: 1 revision imported

Brett at 12:50, 28 January 2020