Letter 2269 - Revision history

Tony: Punctuation for ease of reading

2024-12-30T11:19:26Z

Punctuation for ease of reading

← Older revision		Revision as of 13:19, 30 December 2024
Line 24:		Line 24:
	\|Translated text={{right\|''[[Paris]]''<br/>20 April}}		\|Translated text={{right\|''[[Paris]]''<br/>20 April}}
	{{centre\|Good, dear [[Natochka]]!}}		{{centre\|Good, dear [[Natochka]]!}}
	Tomorrow is Thursday; I already know in advance that as soon as I rise, your letter will be handed to me, and my heart leaps at the prospect. I want to thank you for all your sweet, wonderful letters, which have been my greatest joy during my whole stay in [[Paris]]. It's just a shame that you fill dozens of pieces of notepaper with writing for my sake, while I occasionally write you the odd sheet of paper. Sorry, plump one! I do not know why and how this happened, but I don't feel that you are angry with me. Now I'll probably soon be leaving for Russia, but my future plans are so opaque that I don't know where to ask you to address your letters, and so until I give you the exact address, don't write to me at all. As to when I'll make it to [[Kamenka]] — God knows. I just know that I often think about [[Kamenka]]: sometimes I'll sigh about my little room and about all the residents of [[Kamenka]], and sometimes I so desperately want to suddenly find myself there, for instance, at the tea table, where [[Nata]] in a white dress, is preparing Petya's tea, where the boys are making a racket, where Baldy would stop me from reading the newspaper, where tall Talya would come to drink my drinks and tell you off, etc. etc. Perhaps all this will happen again — but I don't know when.		Tomorrow is Thursday; I already know in advance that as soon as I rise, your letter will be handed to me, and my heart leaps at the prospect. I want to thank you for all your sweet, wonderful letters, which have been my greatest joy during my whole stay in [[Paris]]. It's just a shame that you fill dozens of pieces of notepaper with writing for my sake, while I occasionally write you the odd sheet of paper. Sorry, plump one! I do not know why and how this happened, but I don't feel that you are angry with me. Now I'll probably soon be leaving for Russia, but my future plans are so opaque that I don't know where to ask you to address your letters, and so until I give you the exact address, don't write to me at all. As to when I'll make it to [[Kamenka]] — God knows. I just know that I often think about [[Kamenka]]: sometimes I'll sigh about my little room and about all the residents of [[Kamenka]], and sometimes I so desperately want to suddenly find myself there, for instance, at the tea table, where [[Nata]] in a white dress is preparing Petya's tea, where the boys are making a racket, where Baldy would stop me from reading the newspaper, where tall Talya would come to drink my drinks and tell you off, etc. etc. Perhaps all this will happen again — but I don't know when.

	Nothing new or special is happening here. I'm not writing about [[Tanya]], because she writes herself about everything of interest. The weather has been bad the whole time, and it's not truly spring: for example, it's so cold today that you need to wear a warm coat.		Nothing new or special is happening here. I'm not writing about [[Tanya]], because she writes herself about everything of interest. The weather has been bad the whole time, and it's not truly spring: for example, it's so cold today that you need to wear a warm coat.

Brett at 11:02, 2 May 2024

2024-05-02T11:02:56Z

← Older revision		Revision as of 13:02, 2 May 2024
Line 7:		Line 7:
	\|Publication={{bib\|1951/51\|П. И. Чайковский. С. И. Танеев. Письма}} (1951), p. 365–36<br/>{{bib\|1970/86\|П. И. Чайковский. Полное собрание сочинений ; том XII}} (1970), p. 130		\|Publication={{bib\|1951/51\|П. И. Чайковский. С. И. Танеев. Письма}} (1951), p. 365–36<br/>{{bib\|1970/86\|П. И. Чайковский. Полное собрание сочинений ; том XII}} (1970), p. 130
	}}		}}
	==Text==		==Text and Translation==
	{{Lettertext		{{Lettertext
	\|Language=Russian		\|Language=Russian
	\|Translator=		\|Translator=Brett Langston
	\|Original text={{right\|''Париж''<br/>20 аnр[еля]}}		\|Original text={{right\|''Париж''<br/>20 аnр[еля]}}
	{{centre\|Наточка, хорошая, милая!}}		{{centre\|Наточка, хорошая, милая!}}
	Завтра четверг; я уж заранее знаю, что как только встану. мне подадут письмо Ваше, и сердце моё заранее радуется. Хочу Вас поблагодарить за все Ваши милейшие, чудные письма, которые составляли во время всего моего парижского пребывания величайшую отраду. Только совестно, что Вы исписываете ради меня целые дести почтовой бумаги, а я Вам в кой-то веки один листик напишу. Простите, толстый человек! Уж я не знаю, как и отчего это установилось, но чувствую, что Вы не сердитесь на меня. Теперь, вероятно, я скоро уеду в Россию, и будущее для меня покамест так темно, что не знаю. куда Вас просить адресовать письма, и потому покамест не дам Вам точного адреса, не пишите мне вовсе. Когда в Каменку попаду, — ей Богу не знаю. Знаю одно только, что часто думаю о Каменке, вздыхаю иногда о своей комнатке и о всех каменских обитателях и иногда смертельно хочется вдруг там очутиться, напр[имер], за чайным столом, чтобы Ната в белом дезабилье петровский чай готовила, чтобы мальчики тут суетились, чтобы Лысый мешал мне газету читать, чтобы потом длинная Талья пришла пить мои опитки и упрекать Вас за это, и т. д. и т. д. Авось всё это опять будет, а когда — не знаю.		Завтра четверг; я уж заранее знаю, что как только встану мне подадут письмо Ваше, и сердце моё заранее радуется. Хочу Вас поблагодарить за все Ваши милейшие, чудные письма, которые составляли во время всего моего парижского пребывания величайшую отраду. Только совестно, что Вы исписываете ради меня целые дести почтовой бумаги, а я Вам в кой-то веки один листик напишу. Простите, толстый человек! Уж я не знаю, как и отчего это установилось, но чувствую, что Вы не сердитесь на меня. Теперь, вероятно, я скоро уеду в Россию, и будущее для меня покамест так темно, что не знаю. куда Вас просить адресовать письма, и потому покамест не дам Вам точного адреса, не пишите мне вовсе. Когда в Каменку попаду, — ей Богу не знаю. Знаю одно только, что часто думаю о Каменке, вздыхаю иногда о своей комнатке и о всех каменских обитателях и иногда смертельно хочется вдруг там очутиться, напр[имер], за чайным столом, чтобы Ната в белом дезабилье петровский чай готовила, чтобы мальчики тут суетились, чтобы Лысый мешал мне газету читать, чтобы потом длинная Талья пришла пить мои опитки и упрекать Вас за это, и т. д. и т. д. Авось всё это опять будет, а когда — не знаю.

	Здесь ничего нового и особенного не происходит. Про Таню не пишу, ибо все, что интересно, она сама пишет. Погода стоит все время плохая, все настоящей весны нет, напр[имер], сегодня так холодно, что в теплом пальто нужно ходить.		Здесь ничего нового и особенного не происходит. Про Таню не пишу, ибо все, что интересно, она сама пишет. Погода стоит все время плохая, все настоящей весны нет, напр[имер], сегодня так холодно, что в теплом пальто нужно ходить.
Line 22:		Line 22:
	{{right\|Ваш П. Чайковский}}		{{right\|Ваш П. Чайковский}}

	\|Translated text=		\|Translated text={{right\|''[[Paris]]''<br/>20 April}}
			{{centre\|Good, dear [[Natochka]]!}}
			Tomorrow is Thursday; I already know in advance that as soon as I rise, your letter will be handed to me, and my heart leaps at the prospect. I want to thank you for all your sweet, wonderful letters, which have been my greatest joy during my whole stay in [[Paris]]. It's just a shame that you fill dozens of pieces of notepaper with writing for my sake, while I occasionally write you the odd sheet of paper. Sorry, plump one! I do not know why and how this happened, but I don't feel that you are angry with me. Now I'll probably soon be leaving for Russia, but my future plans are so opaque that I don't know where to ask you to address your letters, and so until I give you the exact address, don't write to me at all. As to when I'll make it to [[Kamenka]] — God knows. I just know that I often think about [[Kamenka]]: sometimes I'll sigh about my little room and about all the residents of [[Kamenka]], and sometimes I so desperately want to suddenly find myself there, for instance, at the tea table, where [[Nata]] in a white dress, is preparing Petya's tea, where the boys are making a racket, where Baldy would stop me from reading the newspaper, where tall Talya would come to drink my drinks and tell you off, etc. etc. Perhaps all this will happen again — but I don't know when.

			Nothing new or special is happening here. I'm not writing about [[Tanya]], because she writes herself about everything of interest. The weather has been bad the whole time, and it's not truly spring: for example, it's so cold today that you need to wear a warm coat.

			I've been working hard this whole winter. My opera is almost finished; my health, thank God, is good. How sweet is [[Modya]]: just imagine that he writes to me every day. I missed him very much when he first left, but now it's fine, I'm used to it.

			My plump [[Natalya Plesskaya\|Tusya]], forgive me for writing so little and uninterestingly. I just wanted to express my gratitude and friendship to you, which will never change. Give a big kiss to [[Sanya]], tall Talya, [[Verusha]] with her husband and daughter, [[Anna von Meck\|Anna]] and the boys, if they are still there, and everyone in general. Give my regards to Miss Eastwood, and to dear Baldy.
			{{right\|Yours P. Tchaikovsky}}
	}}		}}

Brett: 1 revision imported

2022-07-14T20:31:14Z

1 revision imported

← Older revision	Revision as of 22:31, 14 July 2022
(No difference)

Brett: Text replacement - "богу" to "Богу"

2020-04-23T12:55:20Z

Text replacement - "богу" to "Богу"

New page

{{letterhead
|Date=20 April/2 May 1883
|To=[[Natalya Plesskaya]]
|Place=[[Paris]]
|Language=Russian
|Autograph=[[Moscow]] (Russia): {{RUS-Mcl}} (ф. 905)
|Publication={{bib|1951/51|П. И. Чайковский. С. И. Танеев. Письма}} (1951), p. 365–36<br/>{{bib|1970/86|П. И. Чайковский. Полное собрание сочинений ; том XII}} (1970), p. 130
}}
==Text==
{{Lettertext
|Language=Russian
|Translator=
|Original text={{right|''Париж''<br/>20 аnр[еля]}}
{{centre|Наточка, хорошая, милая!}}
Завтра четверг; я уж заранее знаю, что как только встану. мне подадут письмо Ваше, и сердце моё заранее радуется. Хочу Вас поблагодарить за все Ваши милейшие, чудные письма, которые составляли во время всего моего парижского пребывания величайшую отраду. Только совестно, что Вы исписываете ради меня целые дести почтовой бумаги, а я Вам в кой-то веки один листик напишу. Простите, толстый человек! Уж я не знаю, как и отчего это установилось, но чувствую, что Вы не сердитесь на меня. Теперь, вероятно, я скоро уеду в Россию, и будущее для меня покамест так темно, что не знаю. куда Вас просить адресовать письма, и потому покамест не дам Вам точного адреса, не пишите мне вовсе. Когда в Каменку попаду, — ей Богу не знаю. Знаю одно только, что часто думаю о Каменке, вздыхаю иногда о своей комнатке и о всех каменских обитателях и иногда смертельно хочется вдруг там очутиться, напр[имер], за чайным столом, чтобы Ната в белом дезабилье петровский чай готовила, чтобы мальчики тут суетились, чтобы Лысый мешал мне газету читать, чтобы потом длинная Талья пришла пить мои опитки и упрекать Вас за это, и т. д. и т. д. Авось всё это опять будет, а когда — не знаю.

Здесь ничего нового и особенного не происходит. Про Таню не пишу, ибо все, что интересно, она сама пишет. Погода стоит все время плохая, все настоящей весны нет, напр[имер], сегодня так холодно, что в теплом пальто нужно ходить.

Я всю эту зиму много работал. Опера моя почти кончена; здоровье, слава Богу, хорошо. Какой милый Модя: представьте, что он мне каждый день пишет. Сначала я очень скучал па его отъезде, — теперь ничего, привык.

Туся моя толстая, простите, что так мало и неинтересно пишу. Хотелось только выразить Вам благодарность и дружбу, которая никогда Вам не изменит. Поцелуйте крепко Саню, длинную Талью, Верушу c супругом и дочерью, Анну, мальчуганов, если они ещё там, и всех вообще. Мисс Иствуд кланяйтесь и милому Лысому.
{{right|Ваш П. Чайковский}}

|Translated text=
}}