Letter 2284 - Revision history

Tony: "Cafe" to "Café" as in Russian text

2024-12-31T12:29:51Z

"Cafe" to "Café" as in Russian text

← Older revision		Revision as of 14:29, 31 December 2024
Line 32:		Line 32:

	\|Translated text={{right\|''2 May''<br/>Morning}}		\|Translated text={{right\|''2 May''<br/>Morning}}
	Your letter today simply drove me to despair and such despondency that I sat for two hours doing nothing but thinking about the awful commotion in your life. In my opinion, ''anything'' is better than such a life; even imprisonment in some dungeon. I'm angry at [[Lev Davydov\|Lev Vasilyevich]], who forced the children on you, and at the Mecks (oh, these new quasi-familial relationships with people who are magnificent, but worst of all, still strangers!), and at the [[Kondratyev]]s, and at that fool [[Butakova]], who could at least look after the children. And in general this abundance of relatives and children is an awful calamity. You must do something. ''When will the boys be leaving''? Write to me about this. I've told [[Alyosha]] to come to [[Petersburg]] and wait for me there. You'll have to take him in too, but I think that he'll even be useful to you as a servant and help for Grisha and Nara.		Your letter today simply drove me to despair and such despondency that I sat for two hours doing nothing but thinking about the awful commotion in your life. In my opinion, ''anything'' is better than such a life; even imprisonment in some dungeon. I'm angry at [[Lev Davydov\|Lev Vasilyevich]], who forced the children on you, and at the Mecks (oh, these new quasi-familial relationships with people who are magnificent, but worst of all, still strangers!), and at the [[Kondratyev]]s, and at that fool [[Butakova]], who could at least look after the children. And in general, this abundance of relatives and children is an awful calamity. You must do something. ''When will the boys be leaving''? Write to me about this. I've told [[Alyosha]] to come to [[Petersburg]] and wait for me there. You'll have to take him in too, but I think that he'll even be useful to you as a servant and help for Grisha and Nara.
	----		----
	{{right\|''3 May''<br/>Morning, at home}}		{{right\|''3 May''<br/>Morning, at home}}
Line 39:		Line 39:
	Yesterday we had more ''July heat''. What a pity that you didn't manage to see [[Paris]] ''in the summer''. This is something altogether special. But the ''Bois de Boulogne'' is particularly interesting, and has literally the whole of [[Paris]]: the poor on foot, the rich in carriages — but so many of these pedestrians and so many carriages! It seems there must be no one left in the city: but returning there, it's as if nothing had happened — there's the usual commotion and traffic, and yet how many more people have left for the surrounding area along the railway! I found [[Tanya]] completely recovered again, with an excellent appetite and very cheerful. I sat with her for a long time. The main theme of the conversation was a discussion about the budget. Just imagine that this new ''thousand'' rubles isn't enough to pay Tarnier, Madame Gilbert, my living expenses for a few more days, to pay Tremblett, to leave [[Tanya]] as much as she needs to pay [[Pascal]]'s bills before [[Lyova]]'s anticipated arrival, and, finally, for my journey to [[Petersburg]]. We still must acquire money, of course, via the telegraph. How and from whom, I don't yet know. Most likely I'll turn to brother [[Nikolay Tchaikovsky\|Kolya]] with a request for a loan.		Yesterday we had more ''July heat''. What a pity that you didn't manage to see [[Paris]] ''in the summer''. This is something altogether special. But the ''Bois de Boulogne'' is particularly interesting, and has literally the whole of [[Paris]]: the poor on foot, the rich in carriages — but so many of these pedestrians and so many carriages! It seems there must be no one left in the city: but returning there, it's as if nothing had happened — there's the usual commotion and traffic, and yet how many more people have left for the surrounding area along the railway! I found [[Tanya]] completely recovered again, with an excellent appetite and very cheerful. I sat with her for a long time. The main theme of the conversation was a discussion about the budget. Just imagine that this new ''thousand'' rubles isn't enough to pay Tarnier, Madame Gilbert, my living expenses for a few more days, to pay Tremblett, to leave [[Tanya]] as much as she needs to pay [[Pascal]]'s bills before [[Lyova]]'s anticipated arrival, and, finally, for my journey to [[Petersburg]]. We still must acquire money, of course, via the telegraph. How and from whom, I don't yet know. Most likely I'll turn to brother [[Nikolay Tchaikovsky\|Kolya]] with a request for a loan.

	I spent yesterday evening at the ''~~Cafe~~-chantant'', where ''Charles Gonsalès'' is now amongst the artists. But, as usual, I heard ''everyone'' except him, and was very fed up. {{...}}		I spent yesterday evening at the ''Café-chantant'', where ''Charles Gonsalès'' is now amongst the artists. But, as usual, I heard ''everyone'' except him, and was very fed up. {{...}}

	It's a wonderful morning again. But the weather and the charm of spring merely have negative connotations for me here. They don't ''alarm'' me, but I don't find them pleasant. Yesterday, before ''[[Tanya]]'', I was at the ''Salon'' again, and after spending around an hour there, I came out a madman. There's too much of everything, and too many good things, so attentiveness quickly becomes a strain, and ''museum'' nervous fatigue. And yet I still haven't seen half of it in a proper manner.		It's a wonderful morning again. But the weather and the charm of spring merely have negative connotations for me here. They don't ''alarm'' me, but I don't find them pleasant. Yesterday, before ''[[Tanya]]'', I was at the ''Salon'' again, and after spending around an hour there, I came out a madman. There's too much of everything, and too many good things, so attentiveness quickly becomes a strain, and ''museum'' nervous fatigue. And yet I still haven't seen half of it in a proper manner.

Brett: Text replacement - "Leva" to "Lyova"

2024-06-25T09:08:35Z

Text replacement - "Leva" to "Lyova"

← Older revision		Revision as of 11:08, 25 June 2024
Line 37:		Line 37:
	And today, after receiving your letter, I was furious and upset. Things are really out of hand. But it's your own fault. I shed several joyful tears at the news that Misha was better. This coincided with a letter from ''[[Nadezhda Filaretovna]]'', in which she expresses hopelessness and despair.		And today, after receiving your letter, I was furious and upset. Things are really out of hand. But it's your own fault. I shed several joyful tears at the news that Misha was better. This coincided with a letter from ''[[Nadezhda Filaretovna]]'', in which she expresses hopelessness and despair.

	Yesterday we had more ''July heat''. What a pity that you didn't manage to see [[Paris]] ''in the summer''. This is something altogether special. But the ''Bois de Boulogne'' is particularly interesting, and has literally the whole of [[Paris]]: the poor on foot, the rich in carriages — but so many of these pedestrians and so many carriages! It seems there must be no one left in the city: but returning there, it's as if nothing had happened — there's the usual commotion and traffic, and yet how many more people have left for the surrounding area along the railway! I found [[Tanya]] completely recovered again, with an excellent appetite and very cheerful. I sat with her for a long time. The main theme of the conversation was a discussion about the budget. Just imagine that this new ''thousand'' rubles isn't enough to pay Tarnier, Madame Gilbert, my living expenses for a few more days, to pay Tremblett, to leave [[Tanya]] as much as she needs to pay [[Pascal]]'s bills before [[~~Leva~~]]'s anticipated arrival, and, finally, for my journey to [[Petersburg]]. We still must acquire money, of course, via the telegraph. How and from whom, I don't yet know. Most likely I'll turn to brother [[Nikolay Tchaikovsky\|Kolya]] with a request for a loan.		Yesterday we had more ''July heat''. What a pity that you didn't manage to see [[Paris]] ''in the summer''. This is something altogether special. But the ''Bois de Boulogne'' is particularly interesting, and has literally the whole of [[Paris]]: the poor on foot, the rich in carriages — but so many of these pedestrians and so many carriages! It seems there must be no one left in the city: but returning there, it's as if nothing had happened — there's the usual commotion and traffic, and yet how many more people have left for the surrounding area along the railway! I found [[Tanya]] completely recovered again, with an excellent appetite and very cheerful. I sat with her for a long time. The main theme of the conversation was a discussion about the budget. Just imagine that this new ''thousand'' rubles isn't enough to pay Tarnier, Madame Gilbert, my living expenses for a few more days, to pay Tremblett, to leave [[Tanya]] as much as she needs to pay [[Pascal]]'s bills before [[Lyova]]'s anticipated arrival, and, finally, for my journey to [[Petersburg]]. We still must acquire money, of course, via the telegraph. How and from whom, I don't yet know. Most likely I'll turn to brother [[Nikolay Tchaikovsky\|Kolya]] with a request for a loan.

	I spent yesterday evening at the ''Cafe-chantant'', where ''Charles Gonsalès'' is now amongst the artists. But, as usual, I heard ''everyone'' except him, and was very fed up. {{...}}		I spent yesterday evening at the ''Cafe-chantant'', where ''Charles Gonsalès'' is now amongst the artists. But, as usual, I heard ''everyone'' except him, and was very fed up. {{...}}

Brett at 19:10, 15 May 2024

2024-05-15T19:10:28Z

← Older revision		Revision as of 21:10, 15 May 2024
Line 7:		Line 7:
	\|Publication={{bib\|1970/86\|П. И. Чайковский. Полное собрание сочинений ; том XII}} (1970), p. 151–153 (abridged)		\|Publication={{bib\|1970/86\|П. И. Чайковский. Полное собрание сочинений ; том XII}} (1970), p. 151–153 (abridged)
	}}		}}
	==Text==		==Text and Translation==
			The ellipses (...) indicate parts of the letter which have been omitted from all previous publications of this letter, and which it has not yet proved possible to restore from other sources.
	{{Lettertext		{{Lettertext
	\|Language=Russian		\|Language=Russian
	\|Translator=		\|Translator=Brett Langston
	\|Original text={{right\|''2 мая''<br/>Утром}}		\|Original text={{right\|''2 мая''<br/>Утром}}
	Твоё сегодняшнее письмо меня привело просто в отчаянье и такое уныние, что я, ничего не делая, часа два сидел и думал об этой ужасной суете, в которой ты живёшь. По-моему, ''всё'' лучше, чем этакая жизнь; даже заключение в какой-нибудь темнице. Я злюсь и на Льва Васильевича, который на тебя навязал детей, и на Мекков (о! эти новые квази родственные отношения с людьми великолепными, но всё же чуждыми — это хуже всего), и на Кондратьевых, и на эту дуру Бутакову, которая не могла по крайней мере детей на себя взять. И вообще это обилие родственников и детей, это ужасное бедствие. Прими какие-нибудь меры. ''Когда мальчики уедут''? Напиши мне это. Я велел Алёше приехать в Петербург и ждать меня там. Придётся тебе и его держать, но я думаю, что он даже будет тебе полезен как слуга и помощь Грише с Нарой.		Твоё сегодняшнее письмо меня привело просто в отчаянье и такое уныние, что я, ничего не делая, часа два сидел и думал об этой ужасной суете, в которой ты живёшь. По-моему, ''всё'' лучше, чем этакая жизнь; даже заключение в какой-нибудь темнице. Я злюсь и на Льва Васильевича, который на тебя навязал детей, и на Мекков (о! эти новые квази родственные отношения с людьми великолепными, но всё же чуждыми — это хуже всего), и на Кондратьевых, и на эту дуру Бутакову, которая не могла по крайней мере детей на себя взять. И вообще это обилие родственников и детей, это ужасное бедствие. Прими какие-нибудь меры. ''Когда мальчики уедут''? Напиши мне это. Я велел Алёше приехать в Петербург и ждать меня там. Придётся тебе и его держать, но я думаю, что он даже будет тебе полезен как слуга и помощь Грише с Нарой.
Line 17:		Line 18:
	И сегодня, получив твоё письмо, злился и был огорчён. В самом деле это из рук вон. Но ты и сам виноват. Я пролил несколько слез радости зато по поводу известия, что Мише лучше. Это совпало с письмом от ''Н[адежды] Ф[иларетовны]'', в коем она выражает безнадёжность и отчаяние.		И сегодня, получив твоё письмо, злился и был огорчён. В самом деле это из рук вон. Но ты и сам виноват. Я пролил несколько слез радости зато по поводу известия, что Мише лучше. Это совпало с письмом от ''Н[адежды] Ф[иларетовны]'', в коем она выражает безнадёжность и отчаяние.

	Вчера была и ''юльская жара''. Как жаль, что тебе не удалось видеть Париж ''летом''. Это что-то совсем особенное. Но особенно интересен ''Bois de Boulogne'', где буквально весь Париж; бедные пешком, богатые в экипажах; но сколько этих пешеходов и сколько экипажей! Кажется, что уж в городе никого не осталось; ничуть не бывало, вернёшься в город — и в нем обычная суета и движение, а сколько ещё народу в окрестности по жел[езной] дор[оге] уехало! Таню ~~зас-тал~~ опять вполне выздоравливающею, с превосходным аппетитом и очень весёлую. Я сидел у неё очень долго. Главная тема разговора была обсуждение бюджета. Представь себе, что и этой новой ''тысячи'' рублей не хватает, чтобы заплатить Тарнье, M[ada]me Жильбер, мне прожить ещё несколько дней, заплатить Тремблету, оставить Тане сколько нужно на уплату счетов Паскалю до предполагаемой присылки Левы и, наконец, мне доехать до Петербурга. Придётся ещё доставать денег, конечно телеграфическим путём. Как и у кого — не знаю ещё. Вероятнее всего, обращусь к Коле брату, с просьбой дать. взаймы.		Вчера была и ''юльская жара''. Как жаль, что тебе не удалось видеть Париж ''летом''. Это что-то совсем особенное. Но особенно интересен ''Bois de Boulogne'', где буквально весь Париж; бедные пешком, богатые в экипажах; но сколько этих пешеходов и сколько экипажей! Кажется, что уж в городе никого не осталось; ничуть не бывало, вернёшься в город — и в нем обычная суета и движение, а сколько ещё народу в окрестности по жел[езной] дор[оге] уехало! Таню застал опять вполне выздоравливающею, с превосходным аппетитом и очень весёлую. Я сидел у неё очень долго. Главная тема разговора была обсуждение бюджета. Представь себе, что и этой новой ''тысячи'' рублей не хватает, чтобы заплатить Тарнье, M[ada]me Жильбер, мне прожить ещё несколько дней, заплатить Тремблету, оставить Тане сколько нужно на уплату счетов Паскалю до предполагаемой присылки Левы и, наконец, мне доехать до Петербурга. Придётся ещё доставать денег, конечно телеграфическим путём. Как и у кого — не знаю ещё. Вероятнее всего, обращусь к Коле брату, с просьбой дать. взаймы.

	Вечер вчера я провёл в ''Café-chantant'', где теперь в числе артистов находится ''Charles Gonsalès''. Но, как водится, я слышал ''всех'', кроме его, и очень проскучал. {{...}}.		Вечер вчера я провёл в ''Café-chantant'', где теперь в числе артистов находится ''Charles Gonsalès''. Но, как водится, я слышал ''всех'', кроме его, и очень проскучал. {{...}}.
Line 26:		Line 27:
	-----		-----
	{{right\|''6 часов''}}		{{right\|''6 часов''}}
	Был у Тани. Сидел там от 2½ до 5 часов. Теперь я всегда у них пью чай. Таня стала ужасно дорожить моим присутствием и всё просит посидеть. Завтра мы с ''Лиз[аветой] Мих[айловной]'' едем к George-Leon. Выезжаем в 12 часов; в 4 пересаживаемся, приезжаем в 5 на ст[анцию] ''Villeneuve'', из коей в экипаже ¾ часа до места. Придётся ночевать в дороге, т. е. остановиться там, где пересадка. ''Ferré'' говорит, что это хорошенький городок с гостиницами- ''Таня'' чувствует себя ~~от лично~~. Сейчас получил ''восхитительное'' письмо от Коли. Его, Боба и Митю поцелуй.		Был у Тани. Сидел там от 2½ до 5 часов. Теперь я всегда у них пью чай. Таня стала ужасно дорожить моим присутствием и всё просит посидеть. Завтра мы с ''Лиз[аветой] Мих[айловной]'' едем к George-Leon. Выезжаем в 12 часов; в 4 пересаживаемся, приезжаем в 5 на ст[анцию] ''Villeneuve'', из коей в экипаже ¾ часа до места. Придётся ночевать в дороге, т. е. остановиться там, где пересадка. ''Ferré'' говорит, что это хорошенький городок с гостиницами. ''Таня'' чувствует себя отлично. Сейчас получил ''восхитительное'' письмо от Коли. Его, Боба и Митю поцелуй.
	{{right\|Твой П. Ч.}}		{{right\|Твой П. Ч.}}
	Путешествие я опишу тебе подробно.		Путешествие я опишу тебе подробно.

			\|Translated text={{right\|''2 May''<br/>Morning}}
			Your letter today simply drove me to despair and such despondency that I sat for two hours doing nothing but thinking about the awful commotion in your life. In my opinion, ''anything'' is better than such a life; even imprisonment in some dungeon. I'm angry at [[Lev Davydov\|Lev Vasilyevich]], who forced the children on you, and at the Mecks (oh, these new quasi-familial relationships with people who are magnificent, but worst of all, still strangers!), and at the [[Kondratyev]]s, and at that fool [[Butakova]], who could at least look after the children. And in general this abundance of relatives and children is an awful calamity. You must do something. ''When will the boys be leaving''? Write to me about this. I've told [[Alyosha]] to come to [[Petersburg]] and wait for me there. You'll have to take him in too, but I think that he'll even be useful to you as a servant and help for Grisha and Nara.
			----
			{{right\|''3 May''<br/>Morning, at home}}
			And today, after receiving your letter, I was furious and upset. Things are really out of hand. But it's your own fault. I shed several joyful tears at the news that Misha was better. This coincided with a letter from ''[[Nadezhda Filaretovna]]'', in which she expresses hopelessness and despair.

	\|~~Translated text=~~		Yesterday we had more ''July heat''. What a pity that you didn't manage to see [[Paris]] ''in the summer''. This is something altogether special. But the ''Bois de Boulogne'' is particularly interesting, and has literally the whole of [[Paris]]: the poor on foot, the rich in carriages — but so many of these pedestrians and so many carriages! It seems there must be no one left in the city: but returning there, it's as if nothing had happened — there's the usual commotion and traffic, and yet how many more people have left for the surrounding area along the railway! I found [[Tanya]] completely recovered again, with an excellent appetite and very cheerful. I sat with her for a long time. The main theme of the conversation was a discussion about the budget. Just imagine that this new ''thousand'' rubles isn't enough to pay Tarnier, Madame Gilbert, my living expenses for a few more days, to pay Tremblett, to leave [[Tanya]] as much as she needs to pay [[Pascal]]'s bills before [[Leva]]'s anticipated arrival, and, finally, for my journey to [[Petersburg]]. We still must acquire money, of course, via the telegraph. How and from whom, I don't yet know. Most likely I'll turn to brother [[Nikolay Tchaikovsky\|Kolya]] with a request for a loan.

			I spent yesterday evening at the ''Cafe-chantant'', where ''Charles Gonsalès'' is now amongst the artists. But, as usual, I heard ''everyone'' except him, and was very fed up. {{...}}

			It's a wonderful morning again. But the weather and the charm of spring merely have negative connotations for me here. They don't ''alarm'' me, but I don't find them pleasant. Yesterday, before ''[[Tanya]]'', I was at the ''Salon'' again, and after spending around an hour there, I came out a madman. There's too much of everything, and too many good things, so attentiveness quickly becomes a strain, and ''museum'' nervous fatigue. And yet I still haven't seen half of it in a proper manner.

			I told the Beliards that I was leaving soon. They expressed great disappointment.
			-----
			{{right\|''6 o'clock''}}
			I've been to see [[Tanya]]. I sat there from 2.30 until 5 o'clock. I always drink tea with them now. [[Tanya]] has begun to value my presence terribly, and kept asking me to sit. Tomorrow ''[[Lizaveta Mikhaylovna]]'' and I are going to see [[George-Leon]]. We're leaving at 12 o'clock; at 4 we change trains, arriving at the ''Villeneuve'' station at 5, from which the carriage takes three-quarters of an hour to the place. We'll have to spend the night on the way, i.e. stop where we transfer. ''Ferré'' says that it's a nice town with hotels. ''[[Tanya]]'' feels splendid in herself. I've just received a ''delightful'' letter from [[Nikolay Konradi\|Kolya]]. Kiss him, [[Bob]] and [[Mitya]].
			{{right\|Yours P. T.}}
			I'll describe the journey to you in detail.
	}}		}}

Brett: 1 revision imported

2022-07-12T11:25:15Z

1 revision imported

← Older revision	Revision as of 13:25, 12 July 2022
(No difference)

Brett at 15:28, 14 April 2020

2020-04-14T15:28:39Z

New page

{{letterhead
|Date=2/14 May–3/15 May 1883
|To=[[Modest Tchaikovsky]]
|Place=[[Paris]]
|Language=Russian
|Autograph=[[Klin]] (Russia): {{RUS-KLč}} (a{{sup|3}}, No. 1702)
|Publication={{bib|1970/86|П. И. Чайковский. Полное собрание сочинений ; том XII}} (1970), p. 151–153 (abridged)
}}
==Text==
{{Lettertext
|Language=Russian
|Translator=
|Original text={{right|''2 мая''<br/>Утром}}
Твоё сегодняшнее письмо меня привело просто в отчаянье и такое уныние, что я, ничего не делая, часа два сидел и думал об этой ужасной суете, в которой ты живёшь. По-моему, ''всё'' лучше, чем этакая жизнь; даже заключение в какой-нибудь темнице. Я злюсь и на Льва Васильевича, который на тебя навязал детей, и на Мекков (о! эти новые квази родственные отношения с людьми великолепными, но всё же чуждыми — это хуже всего), и на Кондратьевых, и на эту дуру Бутакову, которая не могла по крайней мере детей на себя взять. И вообще это обилие родственников и детей, это ужасное бедствие. Прими какие-нибудь меры. ''Когда мальчики уедут''? Напиши мне это. Я велел Алёше приехать в Петербург и ждать меня там. Придётся тебе и его держать, но я думаю, что он даже будет тебе полезен как слуга и помощь Грише с Нарой.
----
{{right|''3 мая''<br/>утром дома}}
И сегодня, получив твоё письмо, злился и был огорчён. В самом деле это из рук вон. Но ты и сам виноват. Я пролил несколько слез радости зато по поводу известия, что Мише лучше. Это совпало с письмом от ''Н[адежды] Ф[иларетовны]'', в коем она выражает безнадёжность и отчаяние.

Вчера была и ''юльская жара''. Как жаль, что тебе не удалось видеть Париж ''летом''. Это что-то совсем особенное. Но особенно интересен ''Bois de Boulogne'', где буквально весь Париж; бедные пешком, богатые в экипажах; но сколько этих пешеходов и сколько экипажей! Кажется, что уж в городе никого не осталось; ничуть не бывало, вернёшься в город — и в нем обычная суета и движение, а сколько ещё народу в окрестности по жел[езной] дор[оге] уехало! Таню зас-тал опять вполне выздоравливающею, с превосходным аппетитом и очень весёлую. Я сидел у неё очень долго. Главная тема разговора была обсуждение бюджета. Представь себе, что и этой новой ''тысячи'' рублей не хватает, чтобы заплатить Тарнье, M[ada]me Жильбер, мне прожить ещё несколько дней, заплатить Тремблету, оставить Тане сколько нужно на уплату счетов Паскалю до предполагаемой присылки Левы и, наконец, мне доехать до Петербурга. Придётся ещё доставать денег, конечно телеграфическим путём. Как и у кого — не знаю ещё. Вероятнее всего, обращусь к Коле брату, с просьбой дать. взаймы.

Вечер вчера я провёл в ''Café-chantant'', где теперь в числе артистов находится ''Charles Gonsalès''. Но, как водится, я слышал ''всех'', кроме его, и очень проскучал. {{...}}.

Утро опять чудное. Но погода и прелесть весны имеют для меня здесь только отрицательное значение. Мне не ''жутко'' благодаря им, — наслаждения же не испытываю. Вчера до ''Тани'' я был опять в ''Салоне'' и, проведши там около часу, вышел как ошалелый. Слишком много всего, и много хорошего, так что внимание быстро переходит в напряжение и ''музейное'' нервное утомление. А между тем я и половины ещё не видел настоящим образом.

Сообщил Белярам, что скоро уезжаю. Они выразили большое огорчение.
-----
{{right|''6 часов''}}
Был у Тани. Сидел там от 2½ до 5 часов. Теперь я всегда у них пью чай. Таня стала ужасно дорожить моим присутствием и всё просит посидеть. Завтра мы с ''Лиз[аветой] Мих[айловной]'' едем к George-Leon. Выезжаем в 12 часов; в 4 пересаживаемся, приезжаем в 5 на ст[анцию] ''Villeneuve'', из коей в экипаже ¾ часа до места. Придётся ночевать в дороге, т. е. остановиться там, где пересадка. ''Ferré'' говорит, что это хорошенький городок с гостиницами- ''Таня'' чувствует себя от лично. Сейчас получил ''восхитительное'' письмо от Коли. Его, Боба и Митю поцелуй.
{{right|Твой П. Ч.}}
Путешествие я опишу тебе подробно.

|Translated text=
}}