Letter 2544 - Revision history

Tony: Punctuation adjustments

2025-01-13T13:32:09Z

Punctuation adjustments

← Older revision		Revision as of 15:32, 13 January 2025
Line 32:		Line 32:

	\|Translated text={{right\|''7 September''<br/>''[[Pleshcheyevo]]''}}		\|Translated text={{right\|''7 September''<br/>''[[Pleshcheyevo]]''}}
	You write, [[Modichka]], that [[Pleshcheyevo]] should be paradise in good weather. It could be paradise for me in bad weather too, because a good ''home'' is more precious in bad weather. But the fact is that every barrel of honey has its spoonful of tar, and so it happens to be for me here. The manager here is [[Pachulski]]'s father. Although [[Nadezhda Filaretovna]] told me that I should behave as if I didn't know of his existence in this world, on the day of my arrival I met with him and treated the Pole kindly. But the very next day this ''Pole'' did me a disservice. In her letters [[Nadezhda Filaretovna]] repeated dozens of times to consider everything at my disposal as if I were the owner; on the basis of this, and also because in the huge house I was afraid to sleep far from [[Aleksey]] (there are the pair of us in this whole enormous house), then I moved him from his room, a disgustingly grubby kennel, closer to me, to [[Nadezhda Filaretovna]]'s lavatory, where, judging by the hanging enemas, the baskets for papers, etc. {{...}} I don't know how the ''Pole'' caught wind of this, but the very next day he appeared to [[Aleksey]] and in the most vulgar terms ''forbade'' him to sleep in the ''toilet''. [[Aleksey]] came to tell me this, and I cannot express to you how angry and upset I was. However, I did not wish to write to [[Nadezhda Filaretovna]] herself about this. ''I obeyed'' the order, sent [[Aleksey]] off, and wrote about everything to [[Pachulski]] the son. Naturally, there was a sleepless night, headache, etc. In the morning the ''Pole'' came to me seeking a meeting, which I completely avoided. Today I received a letter from ''[[Pachulski]] the son'', asking me not to be angry with the ''old man'', explaining it as a misunderstanding, but what good is this to me? My stay in [[Pleshcheyevo]] is utterly poisoned; I'll stick it out for a month and then move to [[Moscow]] or I don't know where. What a shame! Had it not been for the ''Pole'', it would have been wonderful. For God's sake, not a word about this to anyone, because I don't want [[Nadezhda Filaretovna]] to hear of it at all. Nevertheless, I'm glad to be here, because I've come to two conclusions: 1) I am incapable of being burdened by solitude and boredom in the country, therefore, I was not mistaken in considering this to be the ideal form of life. 2) I should not live in the country except on my ''own''.		You write, [[Modichka]], that [[Pleshcheyevo]] should be paradise in good weather. It could be paradise for me in bad weather too, because a good ''home'' is more precious in bad weather. But the fact is that every barrel of honey has its spoonful of tar, and so it happens to be for me here. The manager here is [[Pachulski]]'s father. Although [[Nadezhda Filaretovna]] told me that I should behave as if I didn't know of his existence in this world, on the day of my arrival I met with him and treated the Pole kindly. But the very next day, this ''Pole'' did me a disservice. In her letters, [[Nadezhda Filaretovna]] repeated dozens of times to consider everything at my disposal as if I were the owner; on the basis of this, and also because in the huge house I was afraid to sleep far from [[Aleksey]] (there are the pair of us in this whole enormous house), then I moved him from his room, a disgustingly grubby kennel, closer to me, to [[Nadezhda Filaretovna]]'s lavatory, where, judging by the hanging enemas, the baskets for papers, etc. {{...}} I don't know how the ''Pole'' caught wind of this, but the very next day he appeared to [[Aleksey]] and in the most vulgar terms ''forbade'' him to sleep in the ''toilet''. [[Aleksey]] came to tell me this, and I cannot express to you how angry and upset I was. However, I did not wish to write to [[Nadezhda Filaretovna]] herself about this. ''I obeyed'' the order, sent [[Aleksey]] off, and wrote about everything to [[Pachulski]] the son. Naturally, there was a sleepless night, headache, etc. In the morning the ''Pole'' came to me seeking a meeting, which I completely avoided. Today I received a letter from ''[[Pachulski]] the son'', asking me not to be angry with the ''old man'', explaining it as a misunderstanding, but what good is this to me? My stay in [[Pleshcheyevo]] is utterly poisoned; I'll stick it out for a month and then move to [[Moscow]] or I don't know where. What a shame! Had it not been for the ''Pole'', it would have been wonderful. For God's sake, not a word about this to anyone, because I don't want [[Nadezhda Filaretovna]] to hear of it at all. Nevertheless, I'm glad to be here, because I've come to two conclusions: 1) I am incapable of being burdened by solitude and boredom in the country, therefore, I was not mistaken in considering this to be the ideal form of life. 2) I should not live in the country except on my ''own''.

	I understand your current mood very well, and sympathise with you terribly. Until the play is off your shoulders, you won't be completely at peace. Although I've no doubt that the play will have a splendid fate, until this fate is established, you will have to move many times between fear and doubt to confidence in success, and I advise you to approach this in a philosophically calm manner. You must not forget that this play does not constitute your ''sole'' interest in life, and even if you imagine that you will run into hostility at times, to hell with it, because you will take it, come what may.		I understand your current mood very well, and sympathise with you terribly. Until the play is off your shoulders, you won't be completely at peace. Although I've no doubt that the play will have a splendid fate, until this fate is established, you will have to move many times between fear and doubt to confidence in success, and I advise you to approach this in a philosophically calm manner. You must not forget that this play does not constitute your ''sole'' interest in life, and even if you imagine that you will run into hostility at times, to hell with it, because you will take it, come what may.

Brett at 12:50, 14 September 2024

2024-09-14T12:50:00Z

Show changes

Brett at 18:12, 30 December 2023

2023-12-30T18:12:22Z

← Older revision		Revision as of 20:12, 30 December 2023
Line 4:		Line 4:
	\|Place=[[Pleshcheyevo]]		\|Place=[[Pleshcheyevo]]
	\|Language=Russian		\|Language=Russian
	\|Autograph=[[Klin]] (Russia): {{RUS-KLč}} (a{{sup\|3}}, Nos. ~~1752, 659~~)		\|Autograph=[[Klin]] (Russia): {{RUS-KLč}} (a{{sup\|3}}, Nos. 1752–1753)
	\|Publication={{bib\|1901/24\|Жизнь Петра Ильича Чайковского ; том 2}} (1901), p. 659–660 (abridged)<br/>{{bib\|1955/37\|П. И. Чайковский. Письма к близким}} (1955), p. 316–317 (abridged)<br/>{{bib\|1970/86\|П. И. Чайковский. Полное собрание сочинений ; том XII}} (1970), p. 433–434 (abridged)<br/>{{bib\|1981/81\|Piotr Ilyich Tchaikovsky. Letters to his family. An autobiography}} (1981), p. 312 (English translation; abridged)		\|Publication={{bib\|1901/24\|Жизнь Петра Ильича Чайковского ; том 2}} (1901), p. 659–660 (abridged)<br/>{{bib\|1955/37\|П. И. Чайковский. Письма к близким}} (1955), p. 316–317 (abridged)<br/>{{bib\|1970/86\|П. И. Чайковский. Полное собрание сочинений ; том XII}} (1970), p. 433–434 (abridged)<br/>{{bib\|1981/81\|Piotr Ilyich Tchaikovsky. Letters to his family. An autobiography}} (1981), p. 312 (English translation; abridged)
	}}		}}

Brett: 1 revision imported

2022-07-12T11:25:16Z

1 revision imported

← Older revision	Revision as of 13:25, 12 July 2022
(No difference)

Brett at 18:42, 18 April 2020

2020-04-18T18:42:43Z

New page

{{letterhead
|Date=7/19 September–11/23 September 1884
|To=[[Modest Tchaikovsky]]
|Place=[[Pleshcheyevo]]
|Language=Russian
|Autograph=[[Klin]] (Russia): {{RUS-KLč}} (a{{sup|3}}, Nos. 1752, 659)
|Publication={{bib|1901/24|Жизнь Петра Ильича Чайковского ; том 2}} (1901), p. 659–660 (abridged)<br/>{{bib|1955/37|П. И. Чайковский. Письма к близким}} (1955), p. 316–317 (abridged)<br/>{{bib|1970/86|П. И. Чайковский. Полное собрание сочинений ; том XII}} (1970), p. 433–434 (abridged)<br/>{{bib|1981/81|Piotr Ilyich Tchaikovsky. Letters to his family. An autobiography}} (1981), p. 312 (English translation; abridged)
}}
==Text==
{{Lettertext
|Language=Russian
|Translator=
|Original text={{right|''7 сент[ября]''<br/>''Плеoеево''}}
Ты пишешь, Модичка, что Плещеево при хорошей погоде должен быть раем. Он и при дурной погоде мог бы быть для меня раем, ибо хороший ''home'' в дурную погоду больше ценится. Но в том-то и дело, что во всякой бочке мёда бывает ложка дёгтя, а у меня случилась ещё какая. Управляющим здесь отец Пахульского. Хотя Над[ежда] Ф[иларетовна] сказала мне, что я должен относиться к нему как бы не зная, существует ли он на свете, но я в день приезда с ним Познакомился и обласкал ляха. Но ''лях'' на другой же день мне напакостил. Над[ежда] Фил[аретовна] в своих письмах раз десять повторила, что я должен всем распоряжаться как хозяин; на основании этого а также оттого, что в огромном доме я боялся спать в отдалении от Алексея (во всем громадном доме нас двое), ,то из его комнаты, отвратительно грязной конуры, я перевёл его поближе к себе, в уборную Н[адежды] Ф[иларетовны], где, судя по висячему клистиру, корзинки для бумажек и т. д. {{...}} Не знаю, как ''лях'' пронюхал это, и на другой же день явился к Алексею и в самых грубых выражениях ''запретил'', ему спать в ''уборной''. Алексей пришёл мне это сказать, и я не могу тебя выразить, до чего я разозлился и расстроился: Однако ж самой Н[адежде] Ф[иларетовне] писать об этом не хотелось: ''я подчинился'' приказанию, выслал Алексея и обо всем написал Пахульскому-сыну. Разумеется, была бессонная ночь, головная боль и т д. Утром ''лях'' пришёл ко мне и добивался приёма, но я решительно уклонился. Сегодня получил письмо от ''Пах[ульского]-сына'', просит не сердиться на ''старика'' объясняет недоразумением, но что мне от этого? Моё пребывание в Плещееве совершенно отравлен: я дотяну как-нибудь месяц и перееду в Москву или не знаю куда. А жаль! не будь ''ляха'', чудесно бы было. Ради Бога, никому ни слова об этом, ибо ни за что не хочу, чтобы дошло до Над[ежды] Фил[аретовны]. Тем не менее я рад, что побуду здесь ибо я пришёл к двум выводам: 1) Я не. способен тяготиться одиночество и скучать в деревне, следовательно я: не ошибался, считая это наилучшей формой жизни, 2) я не должен жить в деревне иначе как в ''своей'' собственной.

Я очень понимаю твоё теперешнее настроение и ужасно сочувствую. Пока не сбудешь с плеч пиэсы, — ты не будешь вполне покоен. Хотя я не сомневаюсь, что пиэса будет иметь блестящую судьбу, — но пока судьба эта упрочится, тебе много раз придётся переходить от страха и сомнения к уверенности в успехе, и я тебе советую философски спокойно настроить себя. Нужно не забывать, что все же эта пиэса не составляет для тебя ''единственного'' интереса в жизни, и если представить себе даже, что ты натолкнёшься там или тут на враждебность,- плюнь на это, ибо так или иначе ты своё возьмёшь.
------
{{right|''11 сентября''}}
Неприятное впечатление по поводу случая, изложенного в предыдущем листе, начинает сглаживаться. Всё более начинаю вживаться в Плещеево и чувствую как неохотно буду от вре-мени до времени поневоле в Москву ездить. Не далее, как 15-го, нужно будет ехать, чтобы отвезти работу (концерт) и повидаться с Танеевым. Не то что я не рад видеть Москву, а дви-гаться с места не хочется.

Вчера вечером получил первое письмо от Пани, которое заставило меня очень долго плакать, — хотя скорее следовало бы радоваться. Впрочем, я лучше пришлю тебе самое письмо, дабы ты знал, что им пришлось испытать и как близки они были от ужасной горести.

Над[ежда] Фил[аретовна] продолжает заботиться обо мне. Вчера она прислал а мне великолепную фисгармонию. Я, кажется, писал тебе, что по вечерам изучаю «''Парсиваля''» Господи, как утомительно, и какая, несмотря на гениальное мастерство, фальшь, ложь и ''{{sic|nonsens|non-sens}} вся эта чудовищная штука!

От 7 до 8½ я читаю. Ты, может быть, удивишься, что я: ''впервые'' в жизни читаю «''Вильгельма Мейстера''». Это была для меня целая ''révélation'': я всегда думал, что это ужасно скучно, но боже, какая это прелесть и как я: благодарен случаю наткнувшему меня на него.

Я получаю здесь одни «''Моск[овские] вед[омости]''» и очень рад, что не знаю ничего о Петербурге. Мы опять с тобой вместе будем волноваться и почти в одно время предстанем на тамошних сценах. Но меня гораздо более волнует «''Лизавета Николаевна''», чем «''Онегин''». Пожалуйста, будь философом и приготовься к победе ценой бездны маленьких дрязг, неизбежных в подобных случаях.

Целую крепко.
{{right|Твой П. Чайковский}}

|Translated text=
}}