Letter 491 - Revision history

Brett: Text replacement - "Nuremburg" to "Nuremberg"

2025-08-21T12:57:42Z

Text replacement - "Nuremburg" to "Nuremberg"

← Older revision		Revision as of 14:57, 21 August 2025
Line 28:		Line 28:
	[[Bayreuth]] left me with a difficult memory, although a great deal happened there that was flattering to my artistic pride. It turned out that I wasn't quite as little known in Germany and other foreign countries as I thought. The memory is difficult because the commotion there the whole time was indescribable. Finally, it all ended on Thursday, and with the final chords of "''Götterdämmerung''", I felt as if I'd been released from captivity. Perhaps, "''Die Niebelungen''" is a very great work, but there's certainly never been anything more tedious and drawn out than this rigmarole. The combination of the most complex and exquisite harmonies, the colourlessness of everything that was sung on stage, the endlessly long dialogues, the pitch darkness in the theatre, the lack of interest and poetry in the story — all this wearies the nerves to the utmost degree. So, is this is what [[Wagner]]'s reform is trying to achieve? Previously, they tried to delight people with music — now they torment and exhaust them. Of course, there are wonderful details — but all together it's deadly tedious!!! {{*}}		[[Bayreuth]] left me with a difficult memory, although a great deal happened there that was flattering to my artistic pride. It turned out that I wasn't quite as little known in Germany and other foreign countries as I thought. The memory is difficult because the commotion there the whole time was indescribable. Finally, it all ended on Thursday, and with the final chords of "''Götterdämmerung''", I felt as if I'd been released from captivity. Perhaps, "''Die Niebelungen''" is a very great work, but there's certainly never been anything more tedious and drawn out than this rigmarole. The combination of the most complex and exquisite harmonies, the colourlessness of everything that was sung on stage, the endlessly long dialogues, the pitch darkness in the theatre, the lack of interest and poetry in the story — all this wearies the nerves to the utmost degree. So, is this is what [[Wagner]]'s reform is trying to achieve? Previously, they tried to delight people with music — now they torment and exhaust them. Of course, there are wonderful details — but all together it's deadly tedious!!! {{*}}

	The day after "''Götterdämmerung''", everyone (from our lot) left, except for [[Laroche]], who stayed for the second series. [[Laroche]] was in an awfully nervous state, and at times he seemed to me to be mad. He is stuck without money, and although [[Nikolay Rubinstein\|Rubinstein]] and I gave him 100 marks each, it isn't enough for him. From [[Bayreuth]] I went to ''~~[[Nuremburg]]~~'', where I spent almost a whole day, in order to write as a correspondent for the "Russian Gazette", which I accomplished successfully. What a delight this ~~[[Nuremburg]]~~ is! I arrived in [[Vienna]] this morning, and tomorrow I'm off to ''[[Verbovka]]''.		The day after "''Götterdämmerung''", everyone (from our lot) left, except for [[Laroche]], who stayed for the second series. [[Laroche]] was in an awfully nervous state, and at times he seemed to me to be mad. He is stuck without money, and although [[Nikolay Rubinstein\|Rubinstein]] and I gave him 100 marks each, it isn't enough for him. From [[Bayreuth]] I went to ''Nuremberg'', where I spent almost a whole day, in order to write as a correspondent for the "Russian Gazette", which I accomplished successfully. What a delight this Nuremberg is! I arrived in [[Vienna]] this morning, and tomorrow I'm off to ''[[Verbovka]]''.

	How glad I am that we were photographed in [[Montpelier]]! You won't believe how pleasant it is for me to look at our quartet and remember all the details of our stay together. When I remember you, it is only in your blue frock coat, in wicker sandals, with a book under your arm, an umbrella, and ''[[Nikolay Konradi\|Kolya]]'', who you're dragging along the sand by the hand. I really don't have enough news about you! In [[Bayreuth]] I received only one letter! Surely I'll have a letter from you in [[Verbovka]]! I kiss you hard, dear [[Modya]]! Kiss ''[[Nikolay Konradi\|Kolya]]'' for me on the eyes, and on the palm! Oh, how I love this child! Hugs. Bow to Fofa.		How glad I am that we were photographed in [[Montpelier]]! You won't believe how pleasant it is for me to look at our quartet and remember all the details of our stay together. When I remember you, it is only in your blue frock coat, in wicker sandals, with a book under your arm, an umbrella, and ''[[Nikolay Konradi\|Kolya]]'', who you're dragging along the sand by the hand. I really don't have enough news about you! In [[Bayreuth]] I received only one letter! Surely I'll have a letter from you in [[Verbovka]]! I kiss you hard, dear [[Modya]]! Kiss ''[[Nikolay Konradi\|Kolya]]'' for me on the eyes, and on the palm! Oh, how I love this child! Hugs. Bow to Fofa.

Brett at 14:51, 20 August 2024

2024-08-20T14:51:28Z

← Older revision		Revision as of 16:51, 20 August 2024
Line 7:		Line 7:
	\|Publication={{bib\|1900/35\|Жизнь Петра Ильича Чайковского ; том 1}} (1900), p. 494–495 (abridged)<br/>{{bib\|1940/210\|П. И. Чайковский. Письма к родным ; том 1}} (1940), p. 251–252 <br/>{{bib\|1955/37\|П. И. Чайковский. Письма к близким}} (1955), p. 111–112 (abridged)<br/>{{bib\|1961/38\|П. И. Чайковский. Полное собрание сочинений ; том VI}} (1961), p. 64–65 (abridged)<br/>{{bib\|1981/81\|Piotr Ilyich Tchaikovsky. Letters to his family. An autobiography}} (1981), p. 109–110 (English translation; abridged)		\|Publication={{bib\|1900/35\|Жизнь Петра Ильича Чайковского ; том 1}} (1900), p. 494–495 (abridged)<br/>{{bib\|1940/210\|П. И. Чайковский. Письма к родным ; том 1}} (1940), p. 251–252 <br/>{{bib\|1955/37\|П. И. Чайковский. Письма к близким}} (1955), p. 111–112 (abridged)<br/>{{bib\|1961/38\|П. И. Чайковский. Полное собрание сочинений ; том VI}} (1961), p. 64–65 (abridged)<br/>{{bib\|1981/81\|Piotr Ilyich Tchaikovsky. Letters to his family. An autobiography}} (1981), p. 109–110 (English translation; abridged)
	}}		}}
	==Text==		==Text and Translation==
	{{Lettertext		{{Lettertext
	\|Language=Russian		\|Language=Russian
	\|Translator=		\|Translator=Brett Langston
	\|Original text={{right\|''Вена''<br/>20/8 августа.}}		\|Original text={{right\|''Вена''<br/>20/8 августа}}
	Не знаю почему, но мне кажется, что ты в ту минуту, как я пишу, уже не находишься в ''Палавасе''. Адресую в ''Лион''—все равно ведь ты уже скоро там будешь!		Не знаю почему, но мне кажется, что ты в ту минуту, как я пишу, уже не находишься в ''Палавасе''. Адресую в ''Лион''—все равно ведь ты уже скоро там будешь!

	Байрейт оставил мне тяжёлое воспоминание, хотя для моего артистического самолюбия там произошло многое для меня лестное. Оказалось, что я совсем не так мало известен в Германии и других заграницах, как я думал. Тяжёлое это воспоминание потому, что суета там была все время неописанная. Наконец, в четверг все кончилось и с последними аккордами «''Гибели богов''» я почувствовал как бы освобождение от плена. Может быть, «''Нибелунги''» очень великое произведение, но уж наверное скучнее и растянутее этой канители ещё никогда ничего не было. Нагромождение самых сложных и изысканных гармоний, бесцветность всего, что поётся на сцене, бесконечно длинные диалоги, темнота кромешная в театре, отсутствие интереса и поэтичности в сюжете, — всё это утомляет нервы до последней степени. Итак, вот чего добивается реформа Вагнера? Прежде людей старались восхищать музыкой, — теперь их терзают и утомляют. Разумеется, есть чудные подробности, — но все вместе убийственно скучно!!! {{*}}.		Байрейт оставил мне тяжёлое воспоминание, хотя для моего артистического самолюбия там произошло многое для меня лестное. Оказалось, что я совсем не так мало известен в Германии и других заграницах, как я думал. Тяжёлое это воспоминание потому, что суета там была все время неописанная. Наконец, в четверг все кончилось и с последними аккордами «''Гибели богов''» я почувствовал как бы освобождение от плена. Может быть, «''Нибелунги''» очень великое произведение, но уж наверное скучнее и растянутее этой канители ещё никогда ничего не было. Нагромождение самых сложных и изысканных гармоний, бесцветность всего, что поётся на сцене, бесконечно длинные диалоги, темнота кромешная в театре, отсутствие интереса и поэтичности в сюжете, — всё это утомляет нервы до последней степени. Итак, вот чего добивается реформа Вагнера? Прежде людей старались восхищать музыкой, — теперь их терзают и утомляют. Разумеется, есть чудные подробности, — но все вместе убийственно скучно!!! {{*}}.

	На другой день после «''Гибели богов''» все разъехались (из наших) за исключением Лароша, который остался на вторую серию. Ларош в ужасно нервном состоянии и па временам казался мне сумасшедшим. Он сидит без денег, и хотя Руб[инштейн] и я ему дали по 100 марок, но этого ему мало. Из Байрейта я поехал в ''Нюренберг'', где провёл почти сутки, чтоб написать корреспонденцию в «Р[усские] В[едомости]», которую и окончил благополучно. Что за прелесть этот Нюрнберг! Сегодня утром приехал в Вену, завтра еду в ''Вербовку''.		На другой день после «''Гибели богов''» все разъехались (из наших) за исключением Лароша, который остался на вторую серию. Ларош в ужасно нервном состоянии и по временам казался мне сумасшедшим. Он сидит без денег, и хотя Руб[инштейн] и я ему дали по 100 марок, но этого ему мало. Из Байрейта я поехал в ''Нюренберг'', где провёл почти сутки, чтоб написать корреспонденцию в «Р[усские] В[едомости]», которую и окончил благополучно. Что за прелесть этот Нюрнберг! Сегодня утром приехал в Вену, завтра еду в ''Вербовку''.

	Как я рад, что мы снялись в Монпелье! ~~Тыне~~ поверишь, как мне приятно взирать на наш ~~Квартет~~ и вспоминать все подробности совместного пребывания. Когда я вспоминаю тебя, то не иначе, как в твоём голубом сюртучке в плетёных туфлях с книгой под мышкой, зонтиком и ''Колей'', которого ты тащишь по песку за руку. Мне очень недостаёт известий об вас! В Байрейте я получил только одно письмо! Верно, получу от тебя письмо в Вербовке! Целую тебя крепко, милый Модя! Поцелуй от меня ''Колю'' в глазки, и в ладонь! Ах, как я люблю это ребёнка! Обнимаю. Фофе Кланяйся.		Как я рад, что мы снялись в Монпелье! Ты не поверишь, как мне приятно взирать на наш квартет и вспоминать все подробности совместного пребывания. Когда я вспоминаю тебя, то не иначе, как в твоём голубом сюртучке в плетёных туфлях с книгой под мышкой, зонтиком и ''Колей'', которого ты тащишь по песку за руку. Мне очень недостаёт известий об вас! В Байрейте я получил только одно письмо! Верно, получу от тебя письмо в Вербовке! Целую тебя крепко, милый Модя! Поцелуй от меня ''Колю'' в глазки, и в ладонь! Ах, как я люблю это ребёнка! Обнимаю. Фофе Кланяйся.
	{{right\|П. Чайковский}}		{{right\|П. Чайковский}}
	-------		-------
	{{*}} Во сколько тысяч крат мне милее балет «Сильвия»!!!		{{*}} Во сколько тысяч крат мне милее балет «Сильвия»!!!

			\|Translated text={{right\|''[[Vienna]]''<br/>20/8 August}}
			I don't knw why, but as I write this, I don't think that you'll still be in ''Palavas''. I'm addressing this to ''[[Lyons]]'', where you'll be soon regardless!

	\|~~Translated text=~~		[[Bayreuth]] left me with a difficult memory, although a great deal happened there that was flattering to my artistic pride. It turned out that I wasn't quite as little known in Germany and other foreign countries as I thought. The memory is difficult because the commotion there the whole time was indescribable. Finally, it all ended on Thursday, and with the final chords of "''Götterdämmerung''", I felt as if I'd been released from captivity. Perhaps, "''Die Niebelungen''" is a very great work, but there's certainly never been anything more tedious and drawn out than this rigmarole. The combination of the most complex and exquisite harmonies, the colourlessness of everything that was sung on stage, the endlessly long dialogues, the pitch darkness in the theatre, the lack of interest and poetry in the story — all this wearies the nerves to the utmost degree. So, is this is what [[Wagner]]'s reform is trying to achieve? Previously, they tried to delight people with music — now they torment and exhaust them. Of course, there are wonderful details — but all together it's deadly tedious!!! {{*}}

			The day after "''Götterdämmerung''", everyone (from our lot) left, except for [[Laroche]], who stayed for the second series. [[Laroche]] was in an awfully nervous state, and at times he seemed to me to be mad. He is stuck without money, and although [[Nikolay Rubinstein\|Rubinstein]] and I gave him 100 marks each, it isn't enough for him. From [[Bayreuth]] I went to ''[[Nuremburg]]'', where I spent almost a whole day, in order to write as a correspondent for the "Russian Gazette", which I accomplished successfully. What a delight this [[Nuremburg]] is! I arrived in [[Vienna]] this morning, and tomorrow I'm off to ''[[Verbovka]]''.

			How glad I am that we were photographed in [[Montpelier]]! You won't believe how pleasant it is for me to look at our quartet and remember all the details of our stay together. When I remember you, it is only in your blue frock coat, in wicker sandals, with a book under your arm, an umbrella, and ''[[Nikolay Konradi\|Kolya]]'', who you're dragging along the sand by the hand. I really don't have enough news about you! In [[Bayreuth]] I received only one letter! Surely I'll have a letter from you in [[Verbovka]]! I kiss you hard, dear [[Modya]]! Kiss ''[[Nikolay Konradi\|Kolya]]'' for me on the eyes, and on the palm! Oh, how I love this child! Hugs. Bow to Fofa.
			{{right\|P. Tchaikovsky}}
			-------
			{{*}} How the ballet "Sylvia" is a thousand times more dear to me!!!
	}}		}}
	{{DEFAULTSORT:Letter 0491}}		{{DEFAULTSORT:Letter 0491}}

Brett: 1 revision imported

2022-07-12T12:28:22Z

1 revision imported

← Older revision	Revision as of 14:28, 12 July 2022
(No difference)

Brett at 10:36, 9 April 2020

2020-04-09T10:36:47Z

New page

{{letterhead
|Date=8/20 August 1876
|To=[[Modest Tchaikovsky]]
|Place=[[Vienna]]
|Language=Russian
|Autograph=[[Klin]] (Russia): {{RUS-KLč}} (a{{sup|3}}, No. 1463)
|Publication={{bib|1900/35|Жизнь Петра Ильича Чайковского ; том 1}} (1900), p. 494–495 (abridged) {{bib|1940/210|П. И. Чайковский. Письма к родным ; том 1}} (1940), p. 251–252 {{bib|1955/37|П. И. Чайковский. Письма к близким}} (1955), p. 111–112 (abridged) {{bib|1961/38|П. И. Чайковский. Полное собрание сочинений ; том VI}} (1961), p. 64–65 (abridged) {{bib|1981/81|Piotr Ilyich Tchaikovsky. Letters to his family. An autobiography}} (1981), p. 109–110 (English translation; abridged)
}}
==Text==
{{Lettertext
|Language=Russian
|Translator=
|Original text={{right|''Вена'' 20/8 августа.}}
Не знаю почему, но мне кажется, что ты в ту минуту, как я пишу, уже не находишься в ''Палавасе''. Адресую в ''Лион''—все равно ведь ты уже скоро там будешь!

Байрейт оставил мне тяжёлое воспоминание, хотя для моего артистического самолюбия там произошло многое для меня лестное. Оказалось, что я совсем не так мало известен в Германии и других заграницах, как я думал. Тяжёлое это воспоминание потому, что суета там была все время неописанная. Наконец, в четверг все кончилось и с последними аккордами «''Гибели богов''» я почувствовал как бы освобождение от плена. Может быть, «''Нибелунги''» очень великое произведение, но уж наверное скучнее и растянутее этой канители ещё никогда ничего не было. Нагромождение самых сложных и изысканных гармоний, бесцветность всего, что поётся на сцене, бесконечно длинные диалоги, темнота кромешная в театре, отсутствие интереса и поэтичности в сюжете, — всё это утомляет нервы до последней степени. Итак, вот чего добивается реформа Вагнера? Прежде людей старались восхищать музыкой, — теперь их терзают и утомляют. Разумеется, есть чудные подробности, — но все вместе убийственно скучно!!! {{*}}.

На другой день после «''Гибели богов''» все разъехались (из наших) за исключением Лароша, который остался на вторую серию. Ларош в ужасно нервном состоянии и па временам казался мне сумасшедшим. Он сидит без денег, и хотя Руб[инштейн] и я ему дали по 100 марок, но этого ему мало. Из Байрейта я поехал в ''Нюренберг'', где провёл почти сутки, чтоб написать корреспонденцию в «Р[усские] В[едомости]», которую и окончил благополучно. Что за прелесть этот Нюрнберг! Сегодня утром приехал в Вену, завтра еду в ''Вербовку''.

Как я рад, что мы снялись в Монпелье! Тыне поверишь, как мне приятно взирать на наш Квартет и вспоминать все подробности совместного пребывания. Когда я вспоминаю тебя, то не иначе, как в твоём голубом сюртучке в плетёных туфлях с книгой под мышкой, зонтиком и ''Колей'', которого ты тащишь по песку за руку. Мне очень недостаёт известий об вас! В Байрейте я получил только одно письмо! Верно, получу от тебя письмо в Вербовке! Целую тебя крепко, милый Модя! Поцелуй от меня ''Колю'' в глазки, и в ладонь! Ах, как я люблю это ребёнка! Обнимаю. Фофе Кланяйся.
{{right|П. Чайковский}}
-------
{{*}} Во сколько тысяч крат мне милее балет «Сильвия»!!!

|Translated text=
}}
{{DEFAULTSORT:Letter 0491}}