Brett: 1 revision imported

2022-07-12T12:28:37Z

1 revision imported

← Older revision	Revision as of 14:28, 12 July 2022
(No difference)

Brett at 17:57, 16 January 2020

2020-01-16T17:57:27Z

New page

{{letterhead
|Date=17/29 May 1878
|To=[[Nadezhda von Meck]]
|Place=[[Brailov]]
|Language=Russian
|Autograph=[[Klin]] (Russia): {{RUS-KLč}} (a{{sup|3}}, No. 2932)
|Publication={{bib|1934/36|П. И. Чайковский. Переписка с Н. Ф. фон-Мекк ; том 1}} (1934), p. 325–329<br/>{{bib|1962/102|П. И. Чайковский. Полное собрание сочинений ; том VII}} (1962), p. 253–256<br/>{{bib|1993/66|To my best friend. Correspondence between Tchaikovsky and Nadezhda von Meck}} (1993), p. 263–266 (English translation)
}}
==Text==
{{Lettertext
|Language=Russian
|Translator=
|Original text={{right|''Браилов''<br/>''17 мая'' 1878 г[ода]}}
Пребывание моё в Киеве было сопряжено с такой суетой, с такими хлопотами, с такой утомительной беготней, — что я положительно расстроил себе нервы и устал до. последней степени, Представьте же теперь, мой чудный, добрый, хороший друг, то блаженство, которое доставляет мне пребывание в Вашем волшебном замке, среди этой блаженной тишины, будучи окружён со всех сторон предметами, напоминающими мне Вас и приближающими меня к Вам.

Впрочем, лучше расскажу по порядку.

Последняя ночь в Киеве была ужасна. В 9 часов вечера сестра с моей племянницей, 15-ти летней Верой, собиралась в гости к одной только что встреченной знакомой. Я сидел в своей комнате, как вдруг вбегает бледная, взволнованная сестра и сообщает мне, что Вера, делая свой туалет, в темноте наткнулась на дверцы шкафика, упала и страшно расшиблась, что она кричит, плачет, беспрестанно падает в обморок. Мы приняли тотчас же меры, и так как вскоре больная успокоилась и заснула, то уже полагали, что все благополучно кончилось и что ушиб хотя и серьёзный, но не представляет никакой опасности. Часов в 12 я лёг спать. Не прошло четверти часа, как сестра стучит в мою комнату и сообщает, что Вера проснулась, опять истерически рыдает и теряет сознание. Пришлось посылать за доктором, ожидать его с замиранием сердца, потом сидеть около больной, прикладывать ей компрессы и всячески утешать и успокаивать её. Доктор, осмотрев ушибленные места, сделал серьёзное лицо и объявил, что только на другой день утром можно будет сказать, серьёзно ли положение. К утру девочка опять заснула. К счастью, меры, принятые доктором, оказали очень успешное действие, и после утреннего осмотра оказалось, что ничего серьёзного нет, кроме испуга и его следствия; сильного нервного потрясения. Доктор советовал ей пролежать несколько дней в Киеве, но сестра решилась в тот же день вечером уехать домой, тем более, что по протекции она имела в своём распоряжении целый вагон до самой Каменки. Весь остальной день прошёл в приготовлениях к отъезду, в исполнении многочисленных поручений сестры. Наконец, в 9 часов отправились. На вокзале оказались новые неприятные сюрпризы. Обещанный вагон не прицеплен; лицо, обещавшее его, отсутствовало; больную в ожидании поезда положить некуда и т. д. В конце концов тронулись в путь после невероятных усилий достать места в переполненных вагонах. Только тут я, наконец, мог опомниться и собраться с мыслями. И тотчас же я сообразил, что вся эта утомительная четырёхдневная суета была мне в пользу. Она отвлекла меня от тоски в виду разлуки с братом Модестом. Тем не менее, разлука эта стоила мне много грусти и много слез. В Фастове мы, наконец, расстались. Очутившись один в вагоне, я сейчас же заснул мертвецким сном и проснулся, уже подъезжая к Браиловскому полустанку, в виду Вашего именья. Налево от пути в поле работал ''паровой плуг''. Пассажиры с любопытством смотрели на него. Один из них, с видом человека, хорошо знакомого с местностью, рассказывал, что Браилов принадлежит банкиру ''фон-Мекку'', что он стоит 3 миллиона, приносит 700 тысяч дохода и т[ому] подобный вздор. Скоро мы подъехали к Жмеринке. Нужно Вам сказать, что я приехал один, ''без Алексея'', который должен был приехать навстречу ко мне в ''Фастово'', но опоздал, как опаздывают все, имеющие несчастье ездить по Фастовской дороге. Обстоятельство это неприятно оттого, что у меня в Киеве, кроме одной пары платья и 3-х перемен белья, ничего не было. Таким образом, я должен весь сегодняшний день провести в ожидании чистого белья и всего, что мне нужно. Я без всякого труда отыскал на вокзале ''Марселя'', физиономия которого показалась мне очень симпатичною, и немедленно уселся в превосходную коляску, довёзшую меня до Вашей усадьбы. Усадьба эта превзошла далеко все то, что в моем воображении рисовалось, когда я думал о Браилове. Я в совершенном восторге от дома, красивого и снаружи и столь поместительного, удобного, хорошо устроенного, с его высокими комнатами и большими окнами, с его чудным убранством, с его картинами, статуями, инструментами и т. д. Напившись кофе, я вместе с Марселем обошёл и подробно осмотрел и дом и флигель, перебывал во всех уголках, осведомился о всех подробностях Вашего помещения и образа жизни. Затем нагулялся досыта в саду и уже ''ориентировался'' в нем. Сад этот великолепен по жирности, густоте растительности, в иных местах до того богатой, что образовался целый маленький зелёный лес из высоких сочных и пахучих трав. В эту минуту сад ещё особенно прелестен благодаря массе сирени, которая теперь в полном цвету. Есть группы деревьев необычайно красивых. После жиденького каменского сада, разбитого на скате, неудобного для ходьбы и бедного старыми деревьями, Ваш сад невыразимо понравился мне. Теперь, нагулявшись, я возвратился домой, пишу Вам письмо это и наслаждаюсь тишиной, свободой и миром.

Мысль о Модесте беспрестанно посещает меня. Но в этом нет ничего мучительного. Напротив. Кратковременная разлука, не сопряжённая с тяжёлыми и грустными обстоятельствами, даёт возможность вполне и во всей силе оценить то счастье, которое доставляет любовь к близкому и дорогому существу. Притом же, зная, что он ещё несколько дней пробудет в среде каменских обитателей и потом, уже несколько привыкнув к разлуке со мной, отправится в деревню к Конради, с тем чтобы потом в июле опять явиться в Каменку, — я совершенно покоен на его счёт.

Пользуясь Вашим позволением распоряжаться свободно насчёт распределения времени, я просил ''Марселя'' давать мне обедать в 1 пополудни, а в 9 часов вечера чай с каким-нибудь холодным кушаньем. Я очень люблю такое распределение времени. Оно даёт возможность все лучшие для гулянья часы дня, т. е. от ''5 до 9 часов'', отдавать для наслаждения природой без отягощённого желудка. Утром я буду немножко заниматься и гулять по саду; после обеда до 4 часов буду читать, писать письма, играть и т. д., а после ужина опять музицировать, смотреть Ваши многочисленные альбомы и вообще предаваться ''dоlсe far niente''.

Вообще же я счастлив; я глубоко благодарен Вам за эти чудные предстоящие мне дни. Докончу письмо сегодня вечером.
-------
{{right|''3½ часа''}}
После превосходного обеда ещё раз подробно осматривал комнаты. «''Спящий мальчик''» очарователен; не наглядишься на него. Хотя, с одной стороны, мне и нравится; что его окружает зелень, ибо то и другое вместе представляет красивое и милое зрелище, но, с другой стороны, мне кажется, что зелень эта скрывает прелестные подробности статуэтки. Изумительный порядок и чистота, в которой до малейшей подробности содержится все в Вашем доме, делает честь ''Марселю''. Можно положительно сказать, что ни одной пылинки нигде нет.

Ваше последнее письмо, адресованное в Каменку, я получил в Киеве. Непременно побываю во всех местах, о которых Вы мне говорите, и сегодня начну со ''Скалы''. Откровенный отзыв Ваш о моем концерте радует меня. Мне бы неприятно было, если б, боясь оскорбить мелочное авторское самолюбие, Вы бы стеснялись высказывать Ваше мнение. Впрочем, я немножко заступлюсь за первую часть концерта. Разумеется, в ней, как и во всяком сочинении, написанном для выказания виртуозности, есть много холодно и рассудочно написанного, — но темы не были вымучены и вообще общий план этой части пришёл мне в голову разом, вылился сам собой, непосредственно. Я не теряю надежды, что Вы когда-нибудь примиритесь с нею. Заметьте, друг мой, что её нужно играть очень тихо, почти как ''Andante''. Выставлен ли метроном? Докончу письмо сегодня вечером. Сейчас отправлюсь кататься.
------
{{right|''7 часов вечера''}}
Совершил ''чудеснейшую'' поездку к ''Скале''. Гулял много и прошёл почти до находящегося вправо от неё фольварка; сделал также тур и в противоположную сторону. Я нахожу, что полевая флора Браилова очень богата. В следующий раз непременно попрошу устроить чаепитие на ''Скале''. Вернулся другой дорогой и ещё долго гулял по саду. Теперь начинает темнеть, и, может быть, от этого немножко стемнело и на душе у меня, т. е. грущу о милом своём Модесте, которому, наверное, тоже теперь грустно при воспоминании обо мне. Какая богатая коллекция нот у Вас! ''Фисгармоника'' превосходна. Сейчас пойду помузицировать. Я буду часто теперь надоедать Вам письмами. Я не могу, живя у Вас, удержаться, чтоб не писать ежедневно о впечатлениях, испытываемых у Вас, в Вашем доме, в местах, которые Вы любите. До завтра, дорогой друг. Тысячу благодарностей Вам за все.
{{right|Ваш П. Чайковский}}

|Translated text=
}}
{{DEFAULTSORT:Letter 0829}}

Letter 829 - Revision history

Brett: 1 revision imported

Brett at 17:57, 16 January 2020