Brett at 07:21, 21 September 2024

2024-09-21T07:21:54Z

← Older revision		Revision as of 09:21, 21 September 2024
Line 7:		Line 7:
	\|Publication={{bib\|1962/102\|П. И. Чайковский. Полное собрание сочинений ; том VII}} (1962), p. 394–395		\|Publication={{bib\|1962/102\|П. И. Чайковский. Полное собрание сочинений ; том VII}} (1962), p. 394–395
	}}		}}
	==Text==		==Text and Translation==
	{{Lettertext		{{Lettertext
	\|Language=Russian		\|Language=Russian
	\|Translator=		\|Translator=Brett Langston
	\|Original text={{right\|''Москва''<br/>11 сент[ября]}}		\|Original text={{right\|''Москва''<br/>11 сент[ября]}}
	{{centre\|Милый Модичка!}}		{{centre\|Милый Модичка!}}
	Я в Москве, в мерзкой, постылой, ненавистной Москве. Уже успел повидать множество народа, даже дал свой первый класс сегодня. Ах, что за гадость эта Консерватория! Все мне в ней противно. Люди, их разговоры, профессора, ученики, комнаты, стены, воздух — всё, всё, всё. Точно какая-то грязная, смрадная, отвратительная темница! Я вырвался оттуда, как из какой-то вонючей ямы, и поспешил в Нескучный сад, где провёл 2 часа и много наслаждался благодаря чудесной погоде и одиночеству. Я не могу сказать, чтоб скучал или тосковал. Меня безраздельно поглотила мысль уехать отсюда во что бы то ни стало и как можно скорее. Жду не дождусь приезда Рубинштейна, чтобы решительно объявить ему, что долее ноября я не останусь. К Н[адежде] Фlиларетовне], от которой, собственно, все зависит, написал огромное письмо. Нет никакого сомнения, что она согласится. Представь себе моё счастье, мой милый Модя, когда я сделаюсь свободным, как птица небесная.		Я в Москве, в мерзкой, постылой, ненавистной Москве. Уже успел повидать множество народа, даже дал свой первый класс сегодня. Ах, что за гадость эта Консерватория! Все мне в ней противно. Люди, их разговоры, профессора, ученики, комнаты, стены, воздух — всё, всё, всё. Точно какая-то грязная, смрадная, отвратительная темница! Я вырвался оттуда, как из какой-то вонючей ямы, и поспешил в Нескучный сад, где провёл 2 часа и много наслаждался благодаря чудесной погоде и одиночеству. Я не могу сказать, чтоб скучал или тосковал. Меня безраздельно поглотила мысль уехать отсюда во что бы то ни стало и как можно скорее. Жду не дождусь приезда Рубинштейна, чтобы решительно объявить ему, что долее ноября я не останусь. К Н[адежде] Фlиларетовне], от которой, собственно, все зависит, написал огромное письмо. Нет никакого сомнения, что она согласится. Представь себе моё счастье, мой милый Модя, когда я сделаюсь свободным, как птица небесная.

	Между тем в доме у меня все хорошо. Кухарка оказалась отличная. Вчера у меня обедали: Ник[олай] Льв[ович], Ларош, брат Коля, а сегодня Ларош и Ник[олай] Льв[ович]. Ларош непомерно растолстел, очень весел и бодр. Зачем он торчит здесь — не знаю. Ник[олай] Льв[ович] ещё сегодня довольно приятен, но я уже чувствую, как скоро он надоест. Теперь, благодаря ~~Кухне~~, он будет у меня ежедневно. Представь, что теперь, в ту минуту как я тебе пишу, он болтает что-то такое, чего я не слышу. Вообще он ''вываливает'' весь накопившийся матерьял, — но, увы, скоро вывалит, и тогда начнётся скука.		Между тем в доме у меня все хорошо. Кухарка оказалась отличная. Вчера у меня обедали: Ник[олай] Льв[ович], Ларош, брат Коля, а сегодня Ларош и Ник[олай] Льв[ович]. Ларош непомерно растолстел, очень весел и бодр. Зачем он торчит здесь — не знаю. Ник[олай] Льв[ович] ещё сегодня довольно приятен, но я уже чувствую, как скоро он надоест. Теперь, благодаря кухне, он будет у меня ежедневно. Представь, что теперь, в ту минуту как я тебе пишу, он болтает что-то такое, чего я не слышу. Вообще он ''вываливает'' весь накопившийся матерьял, — но, увы, скоро вывалит, и тогда начнётся скука.

	''Алёша'' восхитителен: ласков, усерден, предупредителен. Кухарка молодая и красивая. Ах, Модя, как противна мне Москва!		''Алёша'' восхитителен: ласков, усерден, предупредителен. Кухарка молодая и красивая. Ах, Модя, как противна мне Москва!
Line 22:		Line 22:
	{{right\|П. Чайковский}}		{{right\|П. Чайковский}}

	\|Translated text=		\|Translated text={{right\|''[[Moscow]]''<br/>11 September}}
			{{centre\|Dear [[Modichka]]!}}
			I am in [[Moscow]], in foule, disgusting, loathsome [[Moscow]]. I've already managed to see many people, even giving my first class today. Oh how vile this Conservatory is! Everything about it is horrible for me. The people, their conversations, the professors, the students, the rooms, the walls, the air — everything, everything, everything. It's just like some sort of dirty, stinking, foul dungeon! I wrenched myself away from there, as if from some stinking pit, and hurried to Neskuchny Gardens, where I spent a couple of enjoyable hours thanks to the wonderful weather and the solitude. I can't say that I've been fed up or miserable. I am utterly consumed by the idea of leaving here come what may, and as soon as possible. I cannot wait for [[Nikolay Rubinstein\|Rubinstein]] to arrive, so that I can tell him categorically that I won't be staying any longer than November. I've written a huge letter to [[Nadezhda Filaretovna]], on whom, in fact, everything depends. There is no doubt whatsoever that she will agree. Just imagine my happiness, my dear [[Modya]], when I am made free, like a bird in the sky.

			Meanwhile, everything at home is fine. The cook turns out to be splendid. Yesterday Nikolay Lvovich, [[Laroche]] and brother [[Nikolay Tchaikovsky\|Kolya]] dined with me, and today [[Laroche]] and Nikolay Lvovich. [[Laroche]] has become immensely fat, very cheerful and lively. Why he's loitering here, I don't know. Today, Nikolay Lvovich is still quite welcome, but I already sense that he'll soon become tedious. Now, thanks to the cuisine, he'll be with me every day. Just imagine that now, at the very moment I'm writing to you, he's prattling on about something I cannot hear. In general he is ''unloading'' all the material that has accumulated — but, alas, this will soon be unloaded, and then it will start to become tedious.

			''[[Alyosha]]'' is delightful: affectionate, diligent, considerate. The cook is young and handsome. Oh, [[Modya]], how horrible [[Moscow]] is to me!

			I kiss you, golubchik. Do write, for God's sake.
			{{right\|P. Tchaikovsky}}
	}}		}}
	{{DEFAULTSORT:Letter 0911}}		{{DEFAULTSORT:Letter 0911}}

Brett: 1 revision imported

2022-07-12T12:28:39Z

1 revision imported

← Older revision	Revision as of 14:28, 12 July 2022
(No difference)

Brett at 15:37, 9 April 2020

2020-04-09T15:37:20Z

New page

{{letterhead
|Date=11/23 September 1878
|To=[[Modest Tchaikovsky]]
|Place=[[Moscow]]
|Language=Russian
|Autograph=[[Klin]] (Russia): {{RUS-KLč}} (a{{sup|3}}, No. 1508)
|Publication={{bib|1962/102|П. И. Чайковский. Полное собрание сочинений ; том VII}} (1962), p. 394–395
}}
==Text==
{{Lettertext
|Language=Russian
|Translator=
|Original text={{right|''Москва''<br/>11 сент[ября]}}
{{centre|Милый Модичка!}}
Я в Москве, в мерзкой, постылой, ненавистной Москве. Уже успел повидать множество народа, даже дал свой первый класс сегодня. Ах, что за гадость эта Консерватория! Все мне в ней противно. Люди, их разговоры, профессора, ученики, комнаты, стены, воздух — всё, всё, всё. Точно какая-то грязная, смрадная, отвратительная темница! Я вырвался оттуда, как из какой-то вонючей ямы, и поспешил в Нескучный сад, где провёл 2 часа и много наслаждался благодаря чудесной погоде и одиночеству. Я не могу сказать, чтоб скучал или тосковал. Меня безраздельно поглотила мысль уехать отсюда во что бы то ни стало и как можно скорее. Жду не дождусь приезда Рубинштейна, чтобы решительно объявить ему, что долее ноября я не останусь. К Н[адежде] Фlиларетовне], от которой, собственно, все зависит, написал огромное письмо. Нет никакого сомнения, что она согласится. Представь себе моё счастье, мой милый Модя, когда я сделаюсь свободным, как птица небесная.

Между тем в доме у меня все хорошо. Кухарка оказалась отличная. Вчера у меня обедали: Ник[олай] Льв[ович], Ларош, брат Коля, а сегодня Ларош и Ник[олай] Льв[ович]. Ларош непомерно растолстел, очень весел и бодр. Зачем он торчит здесь — не знаю. Ник[олай] Льв[ович] ещё сегодня довольно приятен, но я уже чувствую, как скоро он надоест. Теперь, благодаря Кухне, он будет у меня ежедневно. Представь, что теперь, в ту минуту как я тебе пишу, он болтает что-то такое, чего я не слышу. Вообще он ''вываливает'' весь накопившийся матерьял, — но, увы, скоро вывалит, и тогда начнётся скука.

''Алёша'' восхитителен: ласков, усерден, предупредителен. Кухарка молодая и красивая. Ах, Модя, как противна мне Москва!

Целую тебя, голубчик. Пиши, ради Бога.
{{right|П. Чайковский}}

|Translated text=
}}
{{DEFAULTSORT:Letter 0911}}

Letter 911 - Revision history

Brett at 07:21, 21 September 2024

Brett: 1 revision imported

Brett at 15:37, 9 April 2020