Letter 1603

Date	27 September/9 October–30 September/12 October 1880
Addressed to	Nadezhda von Meck
Where written	Kamenka
Language	Russian
Autograph Location	Klin (Russia): Tchaikovsky State Memorial Musical Museum-Reserve (a3, No. 678)
Publication	Жизнь Петра Ильича Чайковского, том 2 (1901), p. 424 (abridged) П. И. Чайковский. Переписка с Н. Ф. фон-Мекк, том 2 (1935), p. 422–424 П. И. Чайковский. Полное собрание сочинений, том IX (1965), p. 285–287

Text and Translation

Russian text (original)

English translation By Brett Langston

Каменка 27-го сент[ября] 1880 Мне очень совестно перед Вами, милый друг мой! Зачем я просил Вас о моем протеже? Как я не догадался, что Вам неудобно будет поместить его в Вашем доме? Между тем чувствую, что Вам всё-таки неприятно было отказывать в просьбе. Что касается субсидии, которую Вы ему предлагаете, то благодарю Вас от глубины души. Я очень тронут Вашей бесконечной добротой и щедростью, — но на сей раз не злоупотреблю готовностью, с которой Вы приходите на помощь всем нуждающимся. Дело в том, что мне удалось приютить теперь мальчика в очень хорошем семействе и за столь дешёвую плату, что это меня ни мало не тяготит. Ещё раз благодарю Вас! Бюджетную сумму я ещё не получил. Как жаль, что я не предупредил Вас, что Вы могли сделать перевод на любой из московских или петербургских банков, а в Киеве мне его бы дисконтировали. Это было бы, вероятно, для Вас удобнее. Помню, что когда однажды Вы прислали мне бюджетную сумму из Флоренции в Москву, то мне выдали её в московской таможне не без соблюдения некоторых формальностей. Недоумеваю, из какой таможни теперь она дойдёт до меня? Господи, как у нас все эти пустяки осложнены бесчисленными и подчас бессмысленными формальностями! Во всяком случае будьте покойны, дорогой друг! Деньги дойдут до меня так или иначе. По поводу страховой и денежной корреспонденции расскажу Вам странное стечение обстоятельств, вследствие которого я недавно получил не ко мне адресованное письмо. На Фастовской железной дороге служит машинистом некто г. Пётр Чайковский, и на днях брат его адресовал ему длиннейшее письмо со вложением метрики и одного рубля сер[ебром]. Представьте себе, что письмо это принесли ко мне и что, только прочтя несколько первых строчек, я наконец понял разгадку энигмы. На другой день письмо было возвращено по принадлежности. Насчёт того, чтобы взять с собой Алёшу, то скажу Вам, дорогой друг, что это невозможно. Во 1-х), за неделю до призыва ни в каком случае заграничного паспорта не дадут. Во 2-х), дабы получить его, нужно сначала побывать в волости и достать увольнительное свидетельство взамен прошлогоднего, которое он просрочил. В 3-х), так как он ни в каком учебном заведении не находится, то ему не будет можно поручить вынутие жребия другому. В 4-х), ему во всяком случае по своим домашним делам надо быть у себя в деревне. А главное, нет никакой надежды, чтобы ему дали паспорт теперь, когда даже в прошлом году, за год до призыва, получение паспорта не обошлось без хлопот, и если б не один знакомый в канцелярии губернатора, — то пришлось бы получить решительный отказ. Итак, если я поеду, как предполагаю и надеюсь, за границу в конце октября или начале ноября, то один. Разумеется, об жизни в вилле Bonciani мне нечего и мечтать. Но и то будет для меня величайшим наслаждением, если я попаду во Флоренцию. хотя бы и не на Viale dei Colli, пока Вы там! 28 сентября Н[иколай] Гр[игорьевич] Рубинштейн обратился ко мне с просьбой написать к Московской выставке, в которой он будет участвовать как глава художественного отдела, какое-нибудь большое сочинение для хора с оркестром или просто для оркестра. Он предлагает мне иллюстрировать музыкой одну из следующих трёх тем: 1) открытие выставки, 2) 25-летие коронации и 3) освящение храма Спасителя. Для меня нет ничего антипатичнее, как сочинять ради каких-нибудь торжеств. Подумайте, милый друг! что, напр[имер], можно написать по случаю открытия выставки, кроме банальностей и шумных общих мест? Однако ж отказать в просьбе я не имею духа и придётся волей-неволей приняться за несимпатичную задачу. Про мой концерт Н[иколай] Григорьевич] сообщает мне своё мнение, что будто бы фортепианная партия слишком эпизодична и недостаточно выделяется из оркестра. Мне кажется, что он ошибается. Впрочем, он знает его только по одному поверхностному просмотру, и я надеюсь, что по мере ближайшего знакомства мнение его изменится. Вообще Рубинштейн очень часто бывает несправедлив при оценке новой, ещё неусвоенной вещи. Припоминаю множество случаев, когда он глубоко уязвлял меня враждебным своим отношением к той или другой новой вещи, а потом, через год, два радикально изменял своё суждение. Надеюсь, что и на сей раз так будет, — а если он прав, то это очень досадно, ибо я как раз заботился о том, чтобы на фоне оркестра инструмент solo выделялся как можно рельефнее. 30-го сентября Несмотря на некоторое отвращение к выставочной музыке, я довольно прилежно за неё принялся, чтобы скорее сбыть с плеч довольно сильно тяготящую меня обузу. Погода у нас стоит чудная, хотя и не тёплая. Нет ничего более великолепного, как эти яркие, светлые осенние дни, с воздухом, до того упоительно чистыми прозрачным, что видно на целые десятки вёрст кругом. Бюджетной суммы до сих пор ещё не получил, но нет сомнения, что она скоро придёт. Ведь в России без проволочек ничего не бывает! Надеюсь, что Вы здоровы и веселы, дорогой друг мой! До свиданья! Безгранично преданный Вам, П. Чайковский

Kamenka 27th September 1880 I feel most ashamed before you, my dear friend! Why did I ask you about my protégé? How could I not have guessed that you would be uncomfortable placing him in your home? Meanwhile, I sense that you were nonetheless uncomfortable in refusing my request. As regards the subsidy that you offer him, I thank you from the bottom of my heart. I am very touched by your endless kindness and generosity — but on this occasion, I shall not abuse the readiness with which you come to the aid of all those in need. The fact is that I have now managed to place the boy with a very good family, and at such a low cost that it does not trouble me in the least. I thank you once more! I have not yet received the budget amount. It is a pity that I did not forewarn you that you could make a transfer to any bank in Moscow or Petersburg, while in Kiev they would have given me a discount. That would probably be more convenient for me. I recall that once when you sent me a budget sum from Florence to Moscow, then it was released to me at the Moscow customs, not without observing certain formalities. As to which customs office it will now reach me from, I am at a loss? Lord, how all these trifles are complicated by countless and often meaningless formalities! In any case, rest assured, dear friend! The money will reach me one way or another. Regarding insurance and financial correspondence, I must tell you about a strange coincidence, as a result of which I recently received a letter not addressed to me. A certain Mr Pyotr Tchaikovsky works as an engineer on the Fastov railway, and a few days ago his brother addressed him a very long letter, enclosing his birth certificate and one silver ruble. Just imagine that this letter was brought to me, and that, after reading the first few lines, I finally understood the solution to the enigma. The next day, the letter was returned to its rightful owner. As for my bringing Alyosha with me, I must tell you, dear friend, that this is impossible. Firstly, they will not issue a passport under any circumstances a week before the draft. Secondly, in order to release him, he must first obtain a leave certificate from the district to replace one from the previous year that has expired. Thirdly, since he is not in educational institution, he cannot be entrusted with drawing a lot for someone else. Fourthly, in any event, he needs to go to the country for his household affairs. But most importantly, there is no hope that they would issue him with a passport now, when even last year, a a year before the draft, it was not possible to obtain one without difficult, and were it not for an acquaintance in the governor's office, he would have been met with a firm refusal. Therefore, if, as I hope and expect, I travel abroad at the end of October or the beginning of November, then it will be alone. of course, I cannot even dream about living in the Villa Bonciani. But even then, it would be the utmost pleasure for me merely to reach Florence — even if not to the Viale dei Colli while you are there. 28 September Nikolay Grigoryevich Rubinstein has approached me with a request to write some grand composition for chorus and orchestra, or simply for orchestra, for the Moscow exhibition, in which he is participating as part of the artistic department. He suggests that I depict one of the following three themes in music: 1) the opening of the exhibition, 2) the 25th anniversary of the coronation, and 3) the consecration of the Cathedral of the Saviour. There is nothing more antipathetic to me than composing for the sake of some festivities. Just think, der friend! What, for example, can one write on the occasion of the opening of an exhibition, besides banalities and generally noisy passages? However, I do not have the heart to refuse the request, and perforce I shall have to take on this unappealing task. As for my concerto, Nikolay Grigoryevich tells me that in his opinion the piano part is too episodic, and not sufficiently distinct from the orchestra. It seems to me that he is mistaken. However, he only knows it from a cursory glance, and I hope that as he becomes better acquainted with it, his opinion will change. In general, Rubinstein is often very unfair when evaluating a work that is still new and unlearned. I recall numerous occasions where he deeply wounded me with his hostile attitude towards this or that new thing, and then, a year or two later, he radically altered his opinion. I hope that this will also be the case on this occasion — but if he is tight, then this is a great pity, because took pains to ensure that the solo instrument stood out as clearly as possible from the orchestral background. 30th September Despite something of an version to the exhibition music, I have set about it quite diligently, hoping to quickly rid myself of this rather weighty burden. The weather here is wonderful, although not warm. There is nothing more magnificent than these bright, light autumnal days, with the air so intoxicatingly clear and transparent that one can see for tens of miles around. The budget amount still has not arrived, but there is no doubt that it will come soon. After all, nothing happens in Russia without delays! I hope that you are well and cheerful, my dear friend! Until we meet! Your infinitely devoted, P. Tchaikovsky