Letter 3669

Date	14/26 September 1888
Addressed to	Nadezhda von Meck
Where written	Frolovskoye
Language	Russian
Autograph Location	Klin (Russia): Tchaikovsky State Memorial Musical Museum-Reserve (a3, No. 1044)
Publication	Жизнь Петра Ильича Чайковского, том 3 (1902), p. 268–269 (abridged) П. И. Чайковский. Переписка с Н. Ф. фон-Мекк, том 3 (1936), p. 551–552 П. И. Чайковский. Полное собрание сочинений, том XIV (1974), p. 534–535

Text and Translation

Russian text (original)

English translation By Brett Langston

14 сент[ября 18]88 с[ело] Фроловское Милый, дорогой друг! Надеюсь, что Вы получили письмо моё, писанное дней десять тому назад из Москвы, в коем я докладывал Вам о получении присланных Вами денег. Вы не можете себе и представить, какое неизмеримое благо доставили Вы мне исполнением просьбы моей!!! Вот уже около десяти дней, что я живу у себя в деревне. В моё отсутствие дом был подвергнут некоторому исправлению, а именно везде вставлены новые рамы и в кабинете сделан камин. Благодаря этому я не страдаю от холода и чувствовал бы себя отлично, если бы, по обыкновению, не переутомлял себя работой. Не знаю, писал ли я Вам, милый друг мой, что я взялся, согласно давно данному обещанию, инструментовать уже давно, сочинённую моим старым приятелем Ларошем увертюру, которую он сам отчасти от отвычки, отчасти от болезненной лени инструментовать не в состоянии. Вещь необычайно талантливая и доказывающая, как много музыка потеряла от того, что этот гениально одарённый человек страдает болезнью воли, совершенно парализующей его творческую деятельность. Увертюра эта стоила мне большого усидчивого труда, но едва, я кончил её, как мне пришлось тотчас же приняться за партитуру своей собственной увертюры-фантазии «Гамлет». Да кроме того, я с лихорадочною поспешностью делаю корректуры 5-ой симфонии. Усталость страшная, я работаю как каторжник, с какой-то страстною усидчивостью, происходящей оттого, что мне всё кажется, что нужно торопиться, а то время уйдёт!.. Но слава Богу! Работа есть для меня величайшее и ни с чем несравнимое благо, ибо, не будь её, чувствую, что печаль и тоска угнетали бы меня до чрезвычайности. А есть о чем потосковать и попечалиться. Умирает моя бедная племянница Вера, умирает мой старый друг Губерт! Доходили ли до Вас слухи о его болезни? У него какая-то странная болезнь: жар без конца вот уж полтора месяца, и при этом полная потеря памяти, хотя сознание всего происходящего в данную минуту сохранилось. Ужасно тяжело было видеть его в этом положении! Говорят, что это злокачественная возвратная горячка. Надежды очень мало. Милый друг, все московские музыкальные друзья в восторге от моей новой симфонии, особенно Танеев, мнением которого я ужасно дорожу. Это мне очень приятно, ибо я почему-то воображал, что симфония неудачна. Письмо это будет в Плещееве как раз перед Вашими именинами. Приношу Вам, дорогой друг мой, мои самые усердные поздравления. Концерт, которым я должен был дирижировать 18 сентября в Петербурге, отменен. Я очень рад. Будьте здоровы, дорогой друг мой! Беспредельно преданный, П. Чайковский

14 September 1888 Frolovskoye village Dear, good friend! I do hope that you received my letter, written ten days ago in Moscow, in which I reported to you that I had received the money you sent. You cannot imagine what immeasurable benefit you have afforded me by fulfilling my request!!! I have been at home in the country here for around ten days now. In my absence, the house has undergone some repairs, namely, new window frames have been installed everywhere, and the study now has a fireplace. Thanks to this, I am not suffering from the cold, and would be feeling splendid in myself, if I did not overexert myself with work, as usual. I do not know if I wrote to you, my dear friend, that I have undertaken, in accordance with a longstanding promise, to orchestrate an overture composed by my old friend Laroche, which he, partly due to habit, partly to morbid idleness, is in no state to orchestrate. This extraordinarily talented thing demonstrates just what a loss it is to music that this person of endowed with genius suffers from a disease of will which utterly paralyses his creative activity. This overture cost me a great deal of diligent work, but no sooner had I finished it than I had to immediately take up the score of my own overture-fantasia, "Hamlet". Besides this, I am correcting the proofs of the 5th Symphony with feverish haste. I am awfully tired, working like a convict, with some sort of passionate perseverance, which stems from the fact that it always seems to me that I need to rush, otherwise the time will fly away...! But, thank God, work is the greatest and most incomparable blessing for me, for without it I feel that I would be overwhelmed by sadness and melancholy. And there is much to be sad and melancholy about. My poor niece Vera and my old friend Hubert are dying! Have you heard the rumours about his health? He has some sort of peculiar illness: a fever that has lasted a month and a half, and at the same time, a complete loss of memory, although he remains aware of everything that happens at any given moment. It was terribly difficult to see him in this condition! They say that it is malignant relapsing fever. There is very little hope. Dear friend, all my Moscow musical friends are delighted with my new symphony, particularly Taneyev, whose opinion I value terribly. I am very pleased by this, because for some reason I imagined the symphony to be a failure. This letter will reach Pleshcheyevo just before your name day. I offer you my warmest congratulations, my dear friend. The concert that I was supposed to conduct on 18 September in Petersburg has been cancelled. I am very glad. Keep well, my dear friend! Eternally devoted, P. Tchaikovsky