Letter 815

Date	22 April/4 May 1878
Addressed to	Nadezhda von Meck
Where written	Kamenka
Language	Russian
Autograph Location	Klin (Russia): Tchaikovsky State Memorial Musical Museum-Reserve (a3, No. 2925)
Publication	П. И. Чайковский. Переписка с Н. Ф. фон-Мекк, том 1 (1934), p. 307–309 П. И. Чайковский. Полное собрание сочинений, том VII (1962), p. 231–233 To my best friend. Correspondence between Tchaikovsky and Nadezhda von Meck (1876-1878) (1993), p. 249–250 (English translation; abridged)

Text and Translation

Russian text (original)

English translation By Brett Langston

22 апр[еля] 1878 Каменка Представьте себе, дорогая моя Надежда Филаретовна, что ещё в Кларенсе я мечтал побывать в Вашем Браилове. У меня даже была мысль просить у Вас позволения проездом из-за границы остановиться на несколько дней в Браилове, но я не решился на это, боясь, что это представит какие-нибудь затруднения или вообще что просьба покажется Вам назойливой и неуместной. Судите же теперь, каково было моё удовольствие, когда в дорогом письме Вашем я нашёл приглашение побывать на несколько дней в Вашем любимом уголке. Непременно воспользуюсь им, но, по всей вероятности, один. Модест через несколько дней уезжает в деревню к родителям Коли на все лето, и ему будет невозможно совершить эту экскурсию; по крайней мере, я сильно сомневаюсь, что ему удастся устроить её. Что касается моего зятя, то нужно Вам сказать, что все сложное хозяйство Каменки, обширного и отлично организованного именья, принадлежащего его двум старшим братьям, у коих он служит главноуправляющим, лежит на его руках, и можно смело сказать, что ни одна свёкла не сеется и ни одна сажень земли не обрабатывается здесь без его вмешательства. Май, как Вам известно, один из самых горячих по хозяйственной деятельности месяцев, и ему будет очень трудно освободиться на несколько дней. Что касается меня, то Вы не можете себе представить, до чего эта экскурсия кажется мне привлекательной. Во-первых, для меня будет невыразимо приятно провести несколько дней в том месте, где Вы проводите лучшее время года и которое так близко Вашему сердцу; во-вторых, я не знаю большего удовольствия, как провести несколько времени в деревне в совершенном одиночестве. Со мною это случилось только раз в жизни. Это было в 73-м году. Прямо из Парижа, в начале августа, я поехал в Тамбовскую губернию к одному холостому приятелю. Случилось, что ему как раз в это время нужно было съездить в Москву. Таким образом, я очутился совершенно один в прелестном оазисе степной местности. Не могу Вам передать, до чего я блаженствовал эти две недели. Я находился в каком-то экзальтированно-блаженном состоянии духа, бродя один днём по лесу, под вечер по неизмеримой степи, а ночью сидя у отворенного окна и прислушиваясь к торжественней тишине захолустья, изредка нарушаемой какими-то неопределёнными ночными звуками. В эти две недели, без всякого усилия, как будто движимый какой-то сверхъестественною силой, я написал начерно всю «Буpю». Какое неприятное и тяжёлое пробуждение из чудного двухнедельного сновидения произвело возвращение из Москвы моего приятеля! Разом все чары непосредственного сообщества природы во всем её несказанном величии и великолепии пали. Уголок рая превратился в прозаическую помещичью усадьбу. Проскучавши дня два-три, я уехал в Москву. Если позволите, я возьму с собой только Алексея. Я воспользуюсь Вашим позволением обойтись без знакомства с Вашим главноуправляющим. По крайней мере, я желал бы, чтобы можно было большую часть дня проводить, не встречаясь с ним. Насколько возможно будет вообще абсолютное одиночество, настолько я желал бы им наслаждаться, — но, разумеется, мне было бы неприятно быть неучтивым относительно старика, и поэтому я поступлю в этом отношении так, как Вы захотите. Брат Анатолий вчера уехал. Нечего и говорить, что я грущу без него и что вчера мне было очень жутко. Впрочем, я утешаю себя перспективой свиданья с ним в Петербурге, куда мне, вероятно, придётся съездить летом по делу о разводе. В конце лета у него будет отпуск, и мы проведём его вместе здесь, в Каменке. Здоровье моё прихрамывает. Руке лучше, и хотя я пишу всё-таки с усилием, — но с меньшим, чем на прошлой неделе. Зато общее состояние организма в каком-то ненормальном и неопределённо болезненном состоянии. Во-первых, все удивляются тому, что я непостижимо худею все эти дни. По ночам у меня бывает жар, кошмары и вообще лихорадочные сновидения. Гуляю я через силу и без большого удовольствия. Полагаю, что я просто простудился, и не придаю никакого значения всем этим явлениям, так как они не причиняют мне никаких страданий. Тотчас по получении Вашего вчерашнего письма я обратился к зятю с просьбой дать мне те сведения, которые Вам нужны. Сегодня он даст мне обстоятельные и точные данные. Отлагаю окончание этого письма до получения их. До свиданья, добрый друг мой. Вечером того же дня Зять мой приказал сделать подробную выписку из конторских книг, из коих Вы узнаете о цене обработки свекловицы в здешней местности. Знаете, что мне пришло в голову, друг мой? Зять мой по всей Киевской губернии пользуется репутацией превосходного хозяина и знатока свеклосахарного производства. Не найдёте ли Вы возможным, чтобы он когда-нибудь, положим в начале осени, съездил в Браилов, но не в качестве простого туриста, а в качестве человека, которому Вы разрешите требовать все сведения о ходе администрации в Браиловском имении, какие ему окажутся нужны. Он сделает это с величайшею готовностью. Но ловко ли это, возможно ли это ввиду того, что Вы питаете, как я вижу, доверие в людей, управляющих Вашим имением? Я передал ему то, что Вы сообщаете о недоходности Браилова и о громадных расходах на его управление, и его это очень заинтересовало. Да и в самом деле, даже для простого, не посвящённого в дело человека удивительно, каким образом громадное и великолепное имение может не приносить Вам дохода. Удивление ещё усугубляется, когда вспомнишь, что оно принадлежит лицу, про которого нельзя сказать, чтобы у него недоставало оборотного капитала! Я часто здесь слышу о плохом ходе дел в именьях, хозяева которых не имеют капитала. Но Вы, очевидно, не находитесь в этой категории. Отчего же это? Зять мой сделал следующее предположение. Не принадлежат ли лица, управляющие Браиловым, к числу тех, которые больше всего заботятся о видимом, внешнем порядке, но упускают из виду главную цель, т. е. доходность, хотя бы и жертвуя ради этой цели блеском новых аппаратов и всякого рода нововведений, очень хороших вообще, но непригодных к данной местности и к данным обстоятельствам. Я не зову зятя съездить к Вам в Браилов в конце мая. Во-1-х, это для него неудобное время вообще; во-2-х, сестра на всю вторую половину мая едет в Киев по семейным делам, и ему нужно будет остаться здесь при детях; в-3-х, сюда явится к этому времени один из старших его братьев, собственник Каменки, и ему нельзя будет урваться. Но осенью, после Вашего отъезда, он к Вашим услугам. Если Вы найдёте малейшую возможность допустить его до ревизии браиловских дел, то это, во всяком случае, приведёт к хорошим результатам. Я питаю неограниченное доверие к его знанию, а его честность, искренность и правдивость находятся выше всякого сомнения. Не хочу пропустить сегодняшнюю почту и поэтому не дожидаюсь конторской выписки, которую вышлю Вам, вероятно, завтра. До свиданья, дорогая моя. Ваш П. Чайковский Милочку благодарю за приветствие и шлю ей нежный поцелуй.

22 April 1878 Kamenka Just imagine, my dear Nadezhda Filaretovna, that even in Clarens I dreamed of visiting your Brailov. The thought even occurred to me to ask your permission to stop for a few days in Brailov while passing through from abroad, but I did not dare to do this, fearing that it would present some difficulties, or that generally the request would seem intrusive and inappropriate to you. You can judge how delighted I was when, in your dear letter, I found an invitation to spend a few days in your favourite corner. I shall certainly take advantage of it, but in all likelihood, alone. Modest is leaving for the country in a few days to visit Kolya's parents for the whole summer, and it will be impossible for him to accomplish this excursion; at least, I seriously doubt that he will manage to arrange it. As regards my brother-in-law, then I must tell you that the whole complex management of Kamenka, a vast and splendidly organised estate belonging to his two older brothers, whom he serves as head manager, lies in his hands, and it can safely be said that not a single beet is sown nor a single foot of land is cultivated here without his intervention. May, as you know, is one of the busiest months for farming activity, and it will be very difficult for him to take a few days off. As for myself, you cannot imagine how enticing this excursion is for me. Firstly, it will be in an indescribable pleasure for me to spend a few days in the place where you spend the best time of the year and which is so close to your heart; secondly, I do not know of a greater pleasure than spending some time in the country in absolute solitude. This has happened to me only once in my life. This was in 1873. Directly from Paris, in early August, I went to Tambov province to visit one of my friends who lived alone. It so happened that he needed to go to Moscow at that very time. Thus, I found myself utterly alone in a delightful oasis of the steppe. I cannot convey to you how blissful I was during those two weeks. I found myself in some sort of exalted-blissful state of mind, wandering alone through the forest during the day, through the immeasurable steppe in the evening, and at night sitting by the open window and listening to the solemn silence of the hinterland, broken occasionally by some vague sounds of the night. In those two weeks, without any effort at all, as if driven by some supernatural force, I wrote the draft of "The Tempest". What an unwelcome and difficult awakening from my wonderful fortnight's dream it was when my friend returned from Moscow! Suddenly all the enchantment of being in the midst of nature in all its unspeakable grandeur and splendour fell away. The corner of paradise turned into a prosaic manor house. After two or three days of tedium, I left for Moscow. If you will allow it, I shall only bring Aleksey with me. I shall take advantage of your permission to dispense with the introduction to your manager. At least, I should like to spend the majority of the day without encountering him. Insofar as absolute solitude is possible, then I should like to take advantage of it — but, of course, I would not want to be discourteous towards the old man, and therefore in this respect I shall act in accordance with your wishes. My brother Anatoly left yesterday. Needless to say, I am miserable without him, and that yesterday was dreadful for me. However, I console myself with the prospect of meeting him in Petersburg, where I shall probably have to go in the summer for the divorce case. At the end of the summer he will have leave, and we shall spend it together here in Kamenka. My health is wavering. My hand is better, and although I can still write with effort, I can still do less than last week. But then my health generally is in some sort of abnormal and vaguely morbid state. Firstly, everyone is surprised by how I have become inexplicably thinner these last few days. At night I have hot flushes, nightmares and generally feverish dreams. I am walking with difficulty and without much enjoyment. I presume that I am simply coming down with a cold, and do not attach any significance to all these phenomena, since they do not cause me any suffering. Immediately upon receiving your letter yesterday, I turned to my brother-in-law with a request to provide me with the information you require. Today he is giving me detailed and exact information. I shall put off finishing this letter until I receive it. Until we meet, my good friend. Evening of the same day My brother-in-law has ordered a detailed extract to be made from the office books, from which you will learn about the cost of processing beets in this area. Do you know what has just occurred to me, my friend? My brother-in-law enjoys a reputation throughout Kiev province as an excellent farmer and expert in beet production. Would you consider it possible for him one day, perhaps at the start of autumn, to go to Brailov, but not merely as a tourist, but as a person whom you would allow to demand all the information h might need about the administration of the Brailov estate? He will do this with the utmost readiness. But is this wise, is it possible, given that I see you have such confidence in the people managing your estate? I conveyed to him your account of Brailov's unprofitability and the enormous costs of its management, and he found this most interesting. And indeed, even for an ordinary person, uninitiated in the business, it is surprising how an enormous and magnificent estate cannot bring you an income. The astonishment is further heightened when you remember that it belongs to a person who cannot be said to be short of working capital! I often hear of the poor performance of estates around here whose owners lack capital. But, obviously, you do not fall into that category. Then why is this? My brother-in-law made the following suggestion. Are the people who manage Brailov amongst those who are most concerned with the visible, external organisation, but who lose sight of the main objective, i.e. profitability, even if to this end it means sacrificing all the brilliant new apparatus and all manner of innovations, which are generally very good, but unsuitable for a given area and given circumstances. I am not inviting my brother-in-law to visit you in Brailov at the end of May. Firstly, this is an inconvenient time for him in general; secondly, my sister is going to Kiev on family business for the whole second half of May, and he will need to remain here with the children; and thirdly, by then one of his older brothers, the owner of Kamenka, will have arrived here, and he will not be able to escape. But in the autumn, after your departure, he will be at your service. If you find the slightest opportunity to allow him to review Brailov's affairs, then this will lead to a good outcome in any case. I have unlimited confidence in his knowledge, and his honesty, sincerity and truthfulness are beyond all doubt. I do not want to miss today's post and so I shall not wait for the office statement, which I shall probably send you tomorrow. Until we meet, my dear. Yours P. Tchaikovsky I think Milochka for the greeting and send her a gentle kiss.